Жизнь на лезвии бритвы. прода от 17 февраля. не бечено

С окраины Запретного леса, примыкающего к озеру, послышался многоголосый волчий вой, захлебнувшийся треском пулемётного огня. Серебряные пули рвали плоть скрытно подтянутых к Хогвартсу оборотней. Зачем они понадобились Дамблдору неизвестно, только группам зачистки, состоявшим из сквибов и волшебников-слабосилок было не до вопросов, они принялись за методичное сокращение поголовья тварей, расстреливая их из пулемётов, забрасывая гранатами и добивая из автоматов.

Волшебников, дружно отвлёкшихся на пулемётную стрекотню, вернул к действительности полурык-полуокрик беловолосой девушки, вновь сменившей облик на человеческий:

-Дамблдор!  Держите ублюдка!

Лорд Гринграсс одним из первых обернулся на голос Гермионы, третий раз за вечер сменившей облик и пытавшейся хвостом дотянуться до проворно откатившегося в сторону симулянта.

Удар драконьей лапы вовсе не выбил дух из старика. Всему виной был «камень души», зажатый в кулаке давшего маху волшебника, который абсолютно не ожидал нос к носу столкнуться с громадным хищником, возникшим вместо очаровательной девушки. Тем хуже для неё и всех остальных предателей. Камень, под завязку напитанный энергией человеческих душ, даровал владельцу практически безграничную мощь, а ведь он не один. В зачарованной шкатулке во внутреннем кармане мантии покоилась ещё полудюжина бесценных хранилищ силы. Несколько камешков Альбус разбросал на окраине Хогсмида и если его вынудят они тоже послужат делу света. Черная магия, какая ирония, послужит свету.  Черномагический ритуал… и что? Кто этих поганых магглов считает?  Грязные животные, Альбус и Геллерт хорошо прошлись по вонючим червям в тридцатые и сороковые годы, почистив от них Европу. Мало, стоило уничтожить их всех. За отца, за Ариану. Альбус до сих пор с блаженством вспоминал визги и хрипы мерзких отродий, виновных в заключении отца в тюрьму. Да, он не любил папашу-сумасброда, магглов он не любил ещё больше. И что с того, что виновники тогда не соображали, что делали и что отец убил некоторых из них, они ведь потом выросли. Повзрослевший Альбус Дамблдор наведался к каждому и воздал сторицей, никого не обделил…

Все, все предатели! Он вёл их к благу, но они ведь стадо баранов, желающее лишь жрать и ничего более, Волдеморты и Гриндевальды нужны, чтобы овцы не забывали, что защитить их может лишь пастух и его верные псы-овчарки. Что ж, они сами выбрали, теперь пастух покажет этим безмозглым животным, опустившимся магглам с палочками, что бояться нужно совсем не волков!

Удачно изобразив потерю сознания, Дамблдор невербально бросил чары отвлечения внимания, откатившись из-под ног на свободное пространство, но проклятую тварь, заморозившую Фоукса, заморочить оказалось не так просто, как прочих. Крик девчонки послужил сигналом остальным противникам, прошляпившим уловку бывшего директора.  Больше ничем она им помочь не могла, так как феникс, получив интенсивную подпитку через канал фамильяра, попытался освободиться из ледяного плена. Обратившись в дракона, девка принялась намораживать лёд. Берег озера заволокло непроглядным паром, из которого то и дело проступали то хост, то шея, то крылья дракона. Фоукс рвался на свободу, взывая к партнёру по ментальному каналу с криками о помощи. Выбрав момент, старик крутнул рукой. Черный хлыст, вылетевший из кончика палочки Дамблдора, с треском врубился в щит, мгновенно наколдованный Георгом Гринграссом над исходящей паром парочкой магических созданий.

Надменно усмехнувшись, Дамблдор играючи отбил атаку бывшей ученицы, бросившейся на него со стороны трибун. Рисуясь на публику, низвергнутый директор возвел гранитную стену между собой и волшебниками, окружившими дракону. Глупцы, они не поняли, что их силы элементарно разделили. Теперь он их перебьёт поодиночке. За пять секунд преграду не развалить, зато при должном навыке можно послать несколько веерных авад и с полсотни бомбард.

Повинуясь взмаху узловатой волшебной палочки, казалось, вспыхнул сам воздух. Сталь, ранее наколдованная Минервой, расплавилась и потекла. Горящие люди, чья магия оказалась бессильна перед волшбой взбешённого Дамблдора, проваливались под трибуны, где с воем катались по земле, пытаясь сбить пламя. Ничтожества! Притопнув, Альбус послал волну испепеляющего жара вниз. Около десятка волшебников превратились в прах. Жалкие потуги Минервы захватить преданного ею наставника с помощью боевой трансфигурации закончилась пшиком. Ленивый взмах рукой в сторону сбившихся в кучу грифиндорцев и воющая от отката Минни упала на раскалённый металл. Тьфу, палёная кошка! Всего лишь один труп, а какой эффект! Просто загляденье! Ощетинившиеся палочками студиозусы в шоке отпрянули от второкурсника, насквозь пробитого стальным колом. Замечательно, никакого прямого воздействия, чары ведь не направленны против детишек. Ха-ха-ха, что может быть страшного в стальных кольях? Эх, Минни, ничему жизнь тебя не учит.

Лениво отбив зеркальным щитом, подсмотренным у Волдеморта, несколько хиленьких проклятий, посланных школьниками и перепуганными волшебниками, Дамблдор, резко убрав гранитную стену, таранным ударом «каменного кулака» вынес с трибун Георга Гринграсса вместе с женушкой и ещё несколькими людьми. Надоели, комарьё. Проводив взглядом кувыркающихся в полёте магов, летящих куда-то к центру озера, Альбус развернулся к МакГонагалл:

— Прощай, Минни.

Секо, черное от перенасыщающей его ненависти и жажды убийства, не коснувшись шеи декана Гриффиндора, разбившись о невидимую преграду.

— Уводи детей, Филиус! – раскручивая две волшебные палочки в руках, перед Дамблдором вырос Аргус Филч. – И забери Минни! Быстро! Помона, Кар, не стойте столбами, эта тварь убивает детей!

— Какой сюрприз! – ощерился Дамблдор.

— И не говори, — одарил противника волчьей улыбкой Филч, вертикальным росчерком палочек сшибая его с ног.

Дамблдор ожидал всего, чего угодно, но не такого подвоха. Впрочем, оправился он моментально, засыпав завхоза пулемётной очередью чар. Старый сквиб, показывая несвойственную сноровку, уклонился об большинства атак директора, малую часть приняв на щит и сам атакуя в ответ, чем заставил оппонента изрядно попрыгать. Вскоре от трибун остались одни щепки. Сражающиеся вдребезги разнесли гриффиндорский и гостевые сектора, досталось и прочим, где снова разгоралось жаркое сражение. Повергнув МакГонагалл, Альбус легко переподчинил трансфигурированных скарабеев себе, одним незаметным взмахом палочки освободив от пут Молли Уизли и других своих сторонников, которые тут же задали жару аврорам и бойцам ДМП.

Отошедшие от первоначального шока, натасканные на групповые бои во время первой магической войны боевики Ордена Феникса извлекли запасные волшебные палочки из не обнаружимых вживлённых в тела чехлов, встретив людей Амелии Боунс и Георга Гринграсса во всеоружии. В то время, как деканы и профессора уводили протестующих школьников под защиту стационарных щитов Хогвартса и выносили раненых, куцый болгарский клин остался на поле боя. К величайшему удивлению сражающихся сторон, дурмстранговские старшекурсники слаженным залпом разметали противников, не разбираясь в правых и виноватых, а вот следом второй ряд прямой наводкой принялся выбивать упавших на землю фениксовцев. Секо-максима – это самое милосердное заклинание из арсенала «добрых» детишек. Кровь и кишки полетели во все стороны.

— Унтерменши! Русские свиньи! – скрипнул зубами Дамблдор, быстрым взмахом возводя вокруг себя сферический зеркальный щит.

Сражаться с мастером иллюзий оказалось непомерно трудно. Без длительной подготовки оказалось невозможно отличить от реальности подсовываемый обман, к тому же сквиб, оказавшийся магом с потрясающей боевой подготовкой, каким-то непостижимым образом вкладывал магию в мороки, что те могли швыряться заклинаниями. Таким макаром времени для контратак не оставалось совсем. Чуть зазеваешься и алга в серые пределы.  Одурачивание чувств был настолько потрясающим, что против него не помогали ни адеско файр, ни драго игнис, ни площадные чары. Филч ловко «зеркалил» проклятья Альбуса обратно, густо приправляя их своими. Определить, какой из «подарков» безобидный лучик, а какой боевой не представлялось возможным до соприкосновения с щитом. Заработав ожёг левого бедра чуть ли не до кости и сквозную дыру  ниже левой ключицы, от чего рука повисла плетью и чуть не выпустила из кулака рубин с пленёнными душами, Дамблдор почувствовал, что выдыхается и ушёл в глухую оборону, выигрывая время для замены камня. Бросив потухший рубин на пропечённую до корочки землю, он извлек из шкатулки новый. Не покончив с Филчем, об освобождении Фоукса, которого до сих пор удерживала девка-оборотень, придётся забыть. Чертыхнувшись, Дамблдор сплюнул кровавую слюну. Остаётся воспользоваться последним козырем. Видит Мерлин, он не хотел этого, но ему элементарно не оставили выбора! Тем более из воды выбрался злющий, как сто мантикор, Гринграсс, в закромах которого наверняка тоже что-то припрятано из боевых артефактов. Школьники и профессора сбежали, поэтому сдерживающий фактор исчез – бить Георг будет в полную силу, не боясь никого случайно зацепись.

Тряхнув грязной бородой, Дамблдор вынул из кармана изрядно попаленной мантии тонкий эбонитовый цилиндр, густо испещрённый рунами. Будто о чём-то размышляя, он слепо уставился на непонятное творение сумрачного магического гения, потом злорадно ухмыльнулся и сломал цилиндр пополам.

— А-а! – от разрыва связи маг-фамильяр, старик чуть не рухнул на колени и не убрал зеркальный щит, каким-то чудом удержавшись от опрометчивого шага. Проморгавшись от цветных мушек, плясавших в глазах, и уняв боль, он разыскал взглядом изуродованный пляж.

На берегу уже не парило, никаких драконов рядом не наблюдалось, зато ощутимо веяло магией смерти. Просвистев в воздухе подобно маггловскому орудийному снаряду, перед стариком бухнулась насквозь промороженная тушка Фоукса. В фениксе чувствовалась жизнь, растаяв естественным образом, он возродится, но самого главного для Аьбуса в нём больше не наблюдалось.  Боль от  невосполнимой потери затмила разум.

— А-А-А-А!

 

*****

 

Что сказать, «весело» тут! Стоило оставить школу без присмотра, как всякие разные Дамблдоры и возглавляемые ими Ордены Феникса распоясались — не запоясать. Вот как, скажите?

Ладно-ладно, прекращаю ворчать. Лет через сорок-пятьдесят обзаведусь внуками, так сразу начну брюзжать, сейчас же нужно всеми силами выправлять положение. Старик ожидаемо не пожелал браться к ногтю, праведному желанию традиционалистов и ДМПшников видеть колокольценосного бородача за решёткой или на виселице, на худой конец – хладного от знакомства с авадой, не помог впечатляющий численный перевес и тщательная подготовка. Противная сторона тоже готовилась станцевать на вражеских костях, да и сам Дамблдор не растерял порох из пороховниц, показав ослеплённой самомнением молодёжи, почём фунт лиха.

Пока я в компании с василиском, умертвиями и снайперами сравнительно удачно множил на ноль пожирателей, школьные события пошли не по сценарию. С причинами «сбоя» мы будем разбираться потом и слава Мерлину, что Гермиона, ожидаемо, не послушалась мужа, явившись лично поглазеть на выступление мужа. Удачно, что она оказалась рядом с местом основных событий, спеленав феникса в ледяную клеть, иначе старик давно бы сбежал и принялся гадить исподтишка. Моя благоверная сумела удержать Фоукса в «клети» собственного дыхания до моего прибытия с целой гоп-компанией на закорках, почивающей в уменьшенном сундуке.

Мысль навестить старую развалюху Гонтов и грохнуть последний крестраж больше не казалась удачной. Пять минут триумфа с последующим  наслаждением ошеломлённой мордой окончательно сломленного Волдеморта не стоили тех жертв, которые были принесены на берегу озера. Эх, учиться мне ещё и учиться, вроде и бит Кощеем не один раз до невозможности сидеть на пятой точке и всё равно косячу на ровном месте. Что, не мог камень полежать к лачуге ещё один день. Мог! Десятки лет лежал, день-другой погоды бы не сделали. А всё голова моя бедовая – раз не получилось аккуратно дамблдору слить захоронку, то и дальше прятать наследство Певереллов смысла нет, к тому же у меня заело наказать Эйвери. Он так хотел послужить Лорду и доказать преданность, вот пусть и доказывает. Несколько капель «жидкого империуса», и пожиранец как миленький побежал крушить гнилые половицы.За спиной выл от бессилия бывший жупел, обещая кары небесные и жуткую смерть, если я не одумаюсь и не встану на колени. Ага, как же! Стенания меня только раззадоривали.  К моему удивлению, Эйвери справился с навороченной защитой играюче, словно раскалённым ножом через масло, пройдя через все охранные уровни и ловушки, установленные Водемортом. Но не зря последнего считали гением, западню на кольце не смог преодолеть даже такой профи, как Эйвери. Под конец раскопок он сломал наложенный империус, не устояв перед желанием напялить заветное колечко на палец, за что поплатился, бензопилой заверещав от боли. Проклятье сожгло руку за минуту. Канонный Дамблдор просто монстр по сравнению со слугой змеемордого. Насколько я помню, старик у мамаши Ро почти год продержался и то сойдя в могилу на своих условиях. Эйвери повезло меньше, цвета его ауры меркли очень быстро. Врядли он продержится больше трёх дней. Обездвижив жертву проклятья, я сорвал кольцо с почерневшего пальца и скользнул за грань.

Сказать, что меня не ждали с распростёртыми объятиями, значит, ничего не сказать, я навестил Миледи с подарком, но вместо радостной встречи получил втык. Смерть, не вмешиваясь в жизнь смертных, прямо ничего не говорила, но иногда молчание красноречивее любых слов. Забрав покорёженную душу из камня, Миледи жестокой оплеухой вышвырнула гостя в суровую реальность. Тут-то я, да после толстого намёка, почувствовал неладное. Вот с чего я решил, что со стариком справятся играюче? Правильно, самомнение ослепило, и гордыня мальчика обуяла. Как же, я крут, круче варёного яйца! Самого-того-которого укатал! Вот меня и спустили самым действенным образом с небес на землю. Закинув связанных пленников и спящих красавцев в лице Поттера и Уизли в сундук, наподобие приснопамятного узилища, в котором куковал Грюм в каноне, и уменьшив последний до размера спичечного коробка, я на подгибающихся на ногах поспешил в Хогвартс. Только бы успеть, только бы не опоздать!

Батальное полотно с разнесёнными в хлам трибунами, пожарищем и трупами на каждом шагу навевало грустные размышления о бренности бытия и о том, что никто не застрахован от ошибок и собственной дурости. Да, старика недооценили, за что пришлось поплатиться человеческими жизнями и невинными жертвами. Даже не берусь гадать, сколько сегодня погибло школьников, только надеюсь, что профессоры сумели вовремя эвакуировать школяров за границу стационарных щитов Хогвартса ибо не место детям на поле боя. Нельзя им смотреть на то, что сейчас здесь будет твориться.

— Милая, — крикнул я Гермионе, подныривая под гостеприимно распахнутое крыло, — не дыши, Солнышко.

Фыркнув, Гермиона сложила крылья. Драконий облик потёк, втягиваясь внутрь себя, словно звёздная система, проваливающаяся в чёрную дыру. Миг, и передо мной стоит бесконечно усталая девушка, в одиночку разгружавшая вагон с углём.

— Осторожно, Гарольд, — качнулась от усталости Гермиона, — эта птичка сильная тварь.

— Не сильнее Смерти, — выдохнул я, вбивая в трещину, образовавшуюся в ледяном кубе, трансформирующуюся из руки драконью лапу. Не сделай я последнее, моя конечность превратилась бы в головёшку за секунду.

Стрельнув раскалённым паром, лед раскололся. Почувствовав вожделенную близость свободы, феникс внутри торжествующе заклекотал и поддал жару.  Взмахнув крыльями, он радостно скинул последние оковы, наткнувшись на когтистую пятерню с прочнейшей драконьей чешуёй. Не успев курлыкнуть и оказать сопротивление новому врагу, Фоукс вновь покрылся льдом.

— Александр!

— Миледи! Я к вам с подарком! – изображаю куртуазный поклон, как бы опять не пнули…

— Да уж вижу, — усмехнулась Смерть, напрочь игнорируя непочтительную фамильярность, — ты опять не один и курицу с собой приволок. Не кукарекай, огненный.

Тонкий ухоженный пальчик легонько коснулся гребешка Фоукса. Издав душераздирающий вопль, феникс лопнул подобно мыльному пузырю. Тысячи огненных сполохов взвились в воздух, выпуская наружу высокого подтянутого рыжебородого мужчину.

— Какая прелесть! – превратившись из суровой леди в восторженную девчонку, всплеснула руками Смерть. —  Замечательный фокус!

Трансформацию из девочки в костлявую владычицу загробного мира я опять не разглядел. Стоило один раз моргнуть, как Миледи обзавелась косой самого угрожающего вида и саваном.

— Тебе пора, цыплёнка тоже забери, — тонкий костлявый палец, увенчанный острым коготком, упёрся в мою грудь. Внешне невесомый толчок сносит с ног. Проваливаясь в реальность, я успеваю выхватить фразу, обращённую к рыжебородой сволочи, — зря вы, мистер Дамблдор, надеетесь на очередное приключение…

— Сколько я был у Миледи? – спросил я у суженой, стряхивая с волос корку льда и тупо тряся головой. Замороженная тушка огненного птаха, ощутимо оттягивала руки. Где-то внутри куска льда бился едва живой огонёк. Если я что-то понимаю, цыплёнок возродится с «пустой» головой. Связь фамильяра приказала долго жить, оставшись там же, где сейчас околачивают бока крестража.

— Чуть больше пары секунд, — ленивым взмахом палочки возводя щит от шальных проклятий, ответила Гермиона.

— Ага, где-то так я и предполагал, — кивая, концентрирую в ладони Силу.

Подхваченный телекинезом, «снаряд» повис в воздухе. За секундной концентрацией следует силовой толчок. С пронзительным свистом феникс отправляется в полёт, мгновением позже взрыхлив пепел у ног бывшего хозяина. Разумом понимаю, что птиц не виноват и ничего его сейчас с Дамблдором не связывает, но ничего с собой поделать не могу. И не хочу. Сражение замирает. Тряся кончиком бороды, Дамблор безумным взглядом смотрит на  фамильяра, из которого вынули кусок души.

— А-А-А! – крик, полный боли и ненависти, разносится над полем брани.

Наконец, перестав реветь разбуженным медведем, старик обращает взгляд налитых кровью глаз на меня.

— УБЬЮ!

Окутавшись непроглядным коконом щитов, Дамблдор начинает колдовать что-то воистину убойное. Не обращая внимания на буйство магии, протягиваю руки к фениксовцам, сражающимся с аврорами:

— Гермиона, не стой истуканом, повторяй за мной!

— Поняла, — ледяному спокойствию супруги можно позавидовать.

Сила нам в помощь. Несколько боевиков Ордена взлетают в воздух, подхваченные силовыми захватами. Стоило в магическом куполе, окружающем старого мужеложца появиться трещине, сообщающей о скором снятии щита, как трепыхающиеся тела, получив ускорение, отправляются в полёт и гибнут, столкнувшись с волшбой Дамблдора. Страшный обстрел не прекращается. Гермиона и я хватаем силой живых и мёртвых последователей «света», отправляя их на свидание с шефом, который радикально разбирается с угрозой. Сбивая и сжигая «реактивные снаряды» ещё на подлёте. Магии в наших действиях нет ни капли, зато обстреливаемому приходится выкладываться на все сто процентов. Наши попытки придушить гада силовым захватом, тот сбрасывает самым непостижимым образом. С трудом, но сбрасывает. Ничего, время играет за нас. Невидимые хлысты, обвивающиеся вокруг морщинистой шеи, не дают Дамблдору сконцентрироваться, отвлекают внимание и забирают силы.

— Нет, Альбус! НЕТ! – на пронзительный крик баньши Дамблдор замешкался и покатился по земле, сбитый ракетой имени Молли Уизли. Хорошо пошли, видно к дождю.

Быстро оглядевшись по сторонам, замечаю, что сражение завершилось. Авроры, бойцы ДМП, дурмстранговцы и люди Гринграсса успешно перебили всех противников. Дамблдор и Молли остались вдвоём против нескольких десятков очень злых волшебников, причём рыжая бабища в пассивном активе после встречи лба и камня. Взвесив за и против, и просчитав шансы, старик решился на единственный выход, который ему виделся в его больном воображении.

— Кха-кха-кха, — Дамблдор сорвал очередную «удавку». Силён, гадина, в одного я бы его не одолел, но Гермиона удачно работает в паре, без перерыва долбая противника камнями и обломками трибуны, тем самым заставляя его действовать от обороны. —  Вызываю тебя на магическую дуэль! – корявый палец ткнул в мою сторону.

— Согласен! – не дав никому сказать ни слова, ни полслова, выкрикиваю я. – Здесь и сейчас! До смерти или на всё?

— На «ВСЁ»! – безумно каркает Дамблдор и я несколько запоздало понимаю, что с «крышей» у него не всё в порядке.

— Жирно тебе будет на «всё». До смерти. По правилам сторона, которую вызвали, определяет условия.

— Гарольд, зачем? Он убьёт тебя! – повисла на мне супруга.

— Верь мне, милая. Так надо, — коснувшись губами любимого ушка, прошептал я.

В звенящей тишине, мягко отстраняю Гермиону от себя и выхожу навстречу закопченному старику.

— На счёт «три», — хрипит Дамблдор, отойдя на положенные десять шагов.

— Три! – выкрикиваю я, невербальным депульсо, приправленным ступефаем, сбивая врага с ног.

Упав на землю, Дамблдор пытается послать в меня какое-то проклятье, но палочка совершенно не слушается его. Всё правильно, по законам магии он дважды побеждённый и палочка дважды моя. Первый раз сменив владельца в Гринготтсе, когда я выбил её из руки дяди Вернона и закрепив результат сегодня. Уничтожение крестража тоже пошло в зачёт. Кусок души Дамблдора, как не крути, часть целого. Мерцание.

— Что?

Бородатый гад не успевает удивиться, как длинный крючковатый нос чвакает кровью, встретившись с бронированным драконьей чешуёй кулаком. Подшаг, накаченное Силой колено врезается в живот дезориентированного мага, Дамблдора подбрасывает вверх на метр.

— А-а! – задушенный «удавкой» крик боли вырывается из раззявленного рта. Не имея сил протолкнуть воздух в легкие, старик, заливаясь слезами, валится на бок и тут же ловит удар ногой. Магическая дуэль перетекла в грязное маггловское избиение, в котором я совершенно не ощущаю за собой вины. Мы ведь договорились до смерти, а то, что я с самого начала не был честен, результатов поединка не отменяет. С кончиков пальцев срываются молнии.

— А-а-а! – корчится у моих ног противник. Разряды выжигают на обнажённой коже ветвистые дорожки. – Пощади!

Отправив Альбусаа ударом в висок в страну розовых пони, призываю старшую палочку.

— Лорд Гринграсс, у вас случайно нигде не завалялись антимагические кандалы?

—  Случайно завалялись, — кивнул кому-то за спиной лорд Гринграсс. – А как же условия дуэли?

— О, он умрёт, только умирать будет долго, — подбежавшие авроры ловко укутали Дамблдора и Молли в кандалы, заодно досконально обшманав мантии арестантов.

Профессионалы сыска вспороли зачарованный карман, достав из него шкатулку с камнями душ.

— Ого! – слитный возглас пронёсся по рядам.

— Старик не мелочился, — я кончиком палочки коснулся шкатулки. – У меня есть описание «разрядника». Не удивляйтесь, предки много чего интересного скопили в библиотеке. Мы каждую душу, заключённую в камнях, разрядим через их убийцу, чтобы он прочувствовал всю боль и на собственной шкуре ощутил смерть. Все смерти. Только после этого я отдам его на растерзание Миледи. Ведь я не сказал, что он умрёт именно сегодня…

— Мадам! – старый аврор, с лицом, исполосованным шрамами (не красавец, хотя до покойного Грюма ему далеко), вытянулся во фрунт перед мадам Боунс, подошедшей к нам. – Вот мы обнаружили на земле в трёх метрах отсюда.

На широкой лопатообразной ладони покоились какие-то обломки, испещрённые рунами.

— Манок! – побледнев, выдохнула глава ДМП.

— Что за «манок»? – переглянувшись, синхронно спросили мы с Гермионой.

Развернувшись, мадам Боунс от души несколько раз пнула бесчувственное тело, упакованное в антимагические кандалы.

— Артефакт управления стражами Азкабана. Это чудовище вызвало дементоров! Тварь! – дальше пошло то, что в фильмах называют «игрой слов» и «непереводимыми местными идиоматическими выражениями».

 

Продолжение следует…

 

 

Запись опубликована в рубрике Прода с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*