Жизнь на лезвии бритвы. Прода от 17.12.18 Не бечено.

*****

Интерлюдия.

26 декабря. Средиземноморское побережье Франции. Сент-Максим, поместье Рода Делакур.

 

Изабель Лефёвр – неотразимая в своём очаровании женщина и бессменный матриарх ковена французких вейл, непотопляемый очаровательный линкор тайной политической закулисы магического общества Пятой Республики, словно тот самый линкор, вспенивая пышным платьем танцующие в солнечных лучах пылинки, впыла в покои старшей дочери.

— Матушка! – бросив тушь, Апполин вскочила с пуфика у туалетного столика с подсветкой. – Счастлива Вас видеть! Как поживаете?

— Бонжур, мадам, — обозначил поклон Жан-Поль, также находившийся в будуаре супруги

— Здравствуй, Апполин, Жан-Поль, — тоном, не предвещающим ничего хорошего, ответила Изабель. Будто поведя орудиями главного калибра из стороны в сторону, линкор её имени навёл бездонной синевы глаза на дочь. – Отвратно!

Словно маленькая нашкодившая девочка, Апполин непроизвольно сжалась под тяжёлым взглядом матери. Табуны ледяных мурашек строем промаршировали по спине виновницы неудовольствия главы ковена вейл. Переглянувшись с тёщей, Жан-Поль согласно фыркнул, оставляя дам одних. Всё же не стоит ему быть свидетелем «порки». Спуская пар темпераментные вейлы могли «приласкать» огнём, а уж как они шармом полосуют – просто сказка. К дамам он присоединится позже, когда Изабель немного остынет. Осторожно закрыв за собой дверь, он сокрушённо повёл подбородком:

— Хороший был будуар…

Вчера Апполин настояла на приватной беседе с молодым человеком… х-м, бальным партнёром Габриэль и повела себя, мягко выражаясь, некорректно, закономерно получив жёсткий отлуп от избранника малышки. Настолько жёсткий, что сейчас стоит вопрос, а будет ли у Габриэль избранник и останется ли, вообще, у Делакуров дочь? Габри грозилась сбежать или наложить на себя руки, и плевать она хотела на аргументы и увещевания матери, впервые в жизни устроив безобразную сцену. Дабы не раздувать скандал, Делакуры спешно покинули Хогвартс и Англию, забрав непокорную дочь с собой, но, видимо, совсем без последствий не обошлось, раз их семейное гнездо с самого утра посетила сама мадам Лефёвр. Видимо Апполин взбаламутила местное болото куда сильнее ожидаемого. С чего он это взял? С того, что никто не может обвинить месье Делакура в отсутствии проницательности, да и поверхностная легилеменция всегда с ним. Не бросать же всё на самотёк? Теща прибыла к ним во всеоружии, что-то зная сверх того, что поведано в общепринятой версии и фактов, указанных в письме Габриэль, отправленном девочкой ночью. Мелкая хитрюга сполна воспользовалась «дырой» в запретах, оставленных отцом, как главой Рода. Домашний арест никак не запрещал отправлять письма ближайшим родственникам. Бабушке, к примеру. Слава небесам, что у Жан-Поля в своё время хватило ума взять с тещи обеты способствовать росту престижа и авторитета Рода Делакур, хранить семейные тайны и прочее, в общем – не вредить. Обеты были взаимными. Жан-Поль и Изабель только выиграли от взаимных клятв, создав прочный политический союз, поэтому глава рода не боялся утечки грязного белья и компромата на сторону. Мадам Лефёвр это просто-напросто невыгодно. Тот факт, что Апполин «запорет» казалось бы беспроигрышный разговор с молодым человеком, Жан-Поль не ожидал. Тем унизительнее оказалась эта «пощечина».   Спросите, где в это время был сам месье Делакур? Месье доверился супруге, как видимо – зря, сам же он в это время, по приглашению болгарского коллеги обсуждал вопросы торгового сотрудничества с болгарским министерством магии. Кто бы мог подумать, что его приватные неформальные переговоры, увенчавшиеся успехом, окажутся омрачены провалом многоопытной супруги.

— Пинки, приготовь мне кофе, — приказал месье Делакур домовому эльфу, отходя от покоев жены и прислушиваясь к предгрозовой тишине за крепкими дубовыми створками. – Завтрак на четыре персоны подашь в «розовую» столовую.

— Хорошо, Хозяин, — подметя ушами пол, эльф испарился.

Уже находясь в каминном зале в объятиях удобного кресла с чашкой крепкого кофе в одной руке и свежей газетой в другой, хозяин поместья всей кожей ощутил характерный всплеск магии.

— Началось, — отхлебнув бодрящего напитка, он устало откинулся на спинку кресла.

Через тридцать минут семейство собралось в «розовой» столовой. Об устроенной «порке» ничего не напоминало кроме неестественно ровной спины супруги и едва ощутимого запаха гари, который можно было уловить, если потянуть носом недалеко от причёски Апполин. Как известно, волосы дольше всего сохраняют посторонние запахи, и не всегда от последних удаётся избавиться магией, особенно если это делается наспех, сразу после процедур вразумления. Жан-Поль обожал своих дочерей и супругу, но не терпел нарушения раз и навсегда заведённого распорядка. Если сказано, что завтрак через полчаса, то соизвольте присутствовать. Несмотря на всю властность, Изабель не бралась спорить с зятем. Жан-Поль оставлял за ней право вразумления дочери и внучек. Не лез без причин в дела вейл и во многих других вопросах оставлял решение на откуп дам, оставаясь непререкаемым авторитетом за очерченными им границами самостоятельности, за которыми внешне инфантильный и мягкий в быту маг превращался в кремень или хищного зверя, готового денно и нощно преследовать добычу, без жалости уничтожая врагов.

— Габриэль, останься, — тихо, со стальной ноткой, не подразумевающей пререкания, сказал маг младшей дочери, которая безучастно, не проронив ни единого слова, поковырялась в завтраке и, собираясь выйти из-за стола, скомкала салфетку.

Девочка, на бледных щеках которой до сих не исчезли следы ночных слёз, отвернувшись к окну, осталась сидеть с самым независимым видом.

«Сбежит! Как есть сбежит, – подумал Жан-Поль. – Если оставить всё как есть, дочку мы потеряем».

— Итак, — промокнув губы салфеткой, взяла на себя инициативу Изабель. – Апполин, ответь мне ещё раз, с чего ты решила, что молодой человек не тот, за кого себя выдаёт? Тебе так хочется столкнуть лбами Францию и Россию?

— Советский Союз, — ляпнула Апполин не подумав.

— Не разводи демагогию! – хлопнула ладонью Изабель. – Суть не меняется от этого ни на грамм. Союз, Россия, Кощей был до России, живёт при Союзе и ещё нас с тобой и внуками переживёт. Твои люди, дорогой мой зять, на сто процентов уверены, что Род Айсдрейк – это фикция?

— На сто процентов может быть уверен только Господь Бог, — сжимая в пальцах ушко пятой за утро чашки кофе, ответил Жан-Поль. – Мы по всем каналам пробили всех соперников Флер. Швецию и Союз в том числе. Не было такого рода. Бланки регистрации появились недавно. Работа не топорная, документы состарены так, что не подкопаешься, но в памяти свидетелей и работников архивов никаких следов не осталось. Работали профессионалы, да и все дипломатические работники всегда под плотным колпаком. Кощеевы потомки тем более, даже под более пристальным вниманием. Мы ведь не дураки, знаем, с кем работаем и чем это чревато. Русские безупречно сыграли на английском поле, комар носа не подточит. При достаточном умении и знаниях подделать кольцо лорда не проблема, как и ввести в Род постороннего человека. В нашем случае мистера Эванса, успевшего засветиться в Хогвартсе пару лет назад с неприятными для директора Дамболдора последствиями.

— Эванса? – подёрнула бровями Изабель. – Габриэль, это тот самый молодой человек, о котором ты рассказывала?

— Да, — глухо выдавила девочка.

— Это из-за него случилась та резонансная история  с побегом наследницы Гринграсс и целительницы Помфри? – не требуя ни с кого ответа, задала риторический вопрос мадам Лефёвр. – Насколько я помню, он потом пропал на полтора года. Исчез в неизвестном направлении. И насколько я в курсе, этот молодой человек приходится племянником актрисы, игравшей роль Жанны Д`Арк в последней экранизации. Петуния Дурсль, так? А где Дурсль, там Блеки и Гринграссы. Значит, малышка Габри опознала мистера Эванса, а вы решили сделать на этом деле гешефт? Так сказать и жениха поиметь и на Блеков выйти. Даже Дамболдора и Кощея учли, и введение Род просчитали. Выгода со всех сторон. Умно, ничего не скажешь, только молодой человек плясать под вашу дудку не захотел, — плеснула яду старшая вейла. – Чего я ещё не знаю?

— Он невосприимчив к шарму, — щёки Апполин порылись румянцем.

— Это я и так знаю, иначе бы у Габри не случился импринтинг.

— Речь не про Габриэль, в какой-то момент я воздействовала на него в полную силу, а он даже не почесался.

— Моя дочь — дура, — утомлённо констатировала Изабель, — давить шармом потомственного некроманта. Долго думала? Ты не просто оскорбила его, выражаясь эзоповым языком, ты предлагала себя на блюдечке. А после этого развратная мать толкает в объятья чужого человека свою дочь. Вот как он всё видел, поэтому ты пролетела мимо, птичка моя, поэтому он не пожелал видеть Габриэль ни в каком качестве. А твои слова о его ауре и сильном давлении – это просто детский лепет. Объясни мне, дочь, когда ты стала поборницей христианской морали?

— Что? – Апполин распахнула глазищи в удивлении.

— Что?! Как понимать твоё возмущение на слова мистера Эванса о его женитьбе? Габриэль прислала воспоминания, в которых мистер Эванс на французском языке дважды повторил о том, что может взять Габри второй женой. Тебя оскорбило до глубины души его высказывание, в котором он назвал вас магическими существами, что ты забыла, для чего тебе дан ум и язык, начав грозить раскрытием его инкогнито? Чего ты хотела этим добиться? Ты в своём уме была, Апполин?! Скажу больше, из воспоминаний внучки я сделала однозначный вывод о владении молодым человеком эмпатией. Ему не надо было быть легилементом, он и так считывал эмоциональный фон как открытую книгу. Ты этого не заметила? Та-ак, учить тебя ещё и учить, дочь моя.  В итоге ты ничего не могла ему предложить, продолжая настаивать непонятно на чём, забыв, к слову, о счастье собственной дочери. Ты поступила необдуманно, не сдержав чувства в узде. Учитывая то, что вы с уважаемым зятем знали о Кощее, это больше, чем ошибка. Естественно, что Лорд Айсдрейк рассмеялся тебе в лицо.

— Лорд? – переспросила Апполин.

— Лорд! – отрезала Изабель. – Твой муж копал-копал, да не выкопал, а тебе стоит в следующий раз слушать и слышать, а не пропускать мимо ушей. Лорд Айсдрейк обмолвился, мол, он тоже магическое существо и возглавляет два Рода, поэтому ему нужна вторая жена. Ты же закусила удила! Никаких вторых баб! Моя Габри не приживалка. Не веришь мне, поверь думосбору! Магическое существо! Существо! – словно гвозди Изабель вбивала каждое слово. – Мало я тебе задала, на месте твоего мужа я бы тебя выпорола, чтобы ты неделю спала на животе. Ничего-ничего, Габриэль полезно послушать и намотать на ус, как не делать в будущем. Русские ничего не прятали, они просто положили на самое открытое место. Две недели назад, пара девочек, работающих в Румынии в заповеднике, сумели подслушать разговор самок драконов в загонах. Знали бы вы, каких усилий мне стоило пристроить вейл в заповедник, чтобы их не связали с нами и разведкой… Ингредиенты ныне дороги (Жан-Поль ухмыльнулся, вейлы исстари занимались контрабандой. Не обошла эта стезя и тещу, которая решила наложить ухоженную ручку на заманчивый ручеек редкостей из Румынии) Не будем о печальном. Мои глаза и уши обучены драконрыку – языку драконов. Сначала я не придала значения поступившему донесению, а сегодня связала воедино два события. Самка венгерской хвостороги хвасталась соседке по вольеру знакомством с «Ледяным». Ей было обидно, что старый двуногий «ледяной» не взял её под крыло, летая в небе с какой-то другой «старой» самкой, зато они вдвоём хорошо повеселились на арене, наказав вредных людишек.

— На арене в Хогвартсе было по одному дракону, — начал Жан-Поль, затем резко прервавшись и задумавшись. Пошевелив губами, он на выдохе произнёс:

— Айсдрейк!

— Именно! «Ледяной». Мальчик говорит на драконрыке, сумев договориться с драконами, но это не всё. На языке драконов слова «старый» и «древний» звучат одинаково, в принципе, это одно слово и понятие, просто в разных случаях возникают различные сложности перевода.

— И какой из этого вывод? – не вытерпела Апполин.

— Вывод простой, — Изабель пригвоздила взглядом дочь к месту, — Жан-Поль немедленно связывается с Вальпургой Блек или Кощеем, всеми доступными и недоступными способами набиваясь на приём либо к матриарху Блек, либо к старому сморчку и любыми способами заключает договор о намерениях. Мы должны отдать Габриэль за Эванса – Айсдрейка. Зятёк, узлом завяжись, но сделай! На любых условиях!  Деньги, золото, не хватит твоих, я добавлю сколько надо.

— Что это нам даёт? – не вовремя проснулся практицизм у Жан-Поля.

— Айсдрейк – «Ледяной дракон», «древний», понимаете «ДРЕВНИЙ»!

— Ох ….! – совсем непечатно выругался Жан-Поль. – Вот же ….! – ещё более непечатно добавил он.

 

 

Конец интерлюдии.

 

Продолжение следует…

 

Запись опубликована в рубрике Прода с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*