Жизнь на лезвии бритвы. Прода от 1 июля + вставка от 15 июля. Не бечено.

Флешбек.

Хогвартс. Кабинет директора…

 

 

Альбус Персиваль много имён Дамболдор, задумчиво покусывая мундштук и загубник давно потухшей старинной изогнутой курительной трубки, бездумно пялился в окно. Пустой, провалившийся в себя, взгляд директора застыл на высокой макушке ели, ракетой вырывавшейся вверх из бескрайней массы Запретного Леса. Который час, никого не принимая и заблокировав камин, Альбус размышлял над преследующими его неудачами. Нет-нет, все свои настоящие и мнимые провалы на ниве политики и прочей личной и общественной жизни он так или иначе умудрялся повернуть себе на пользу или… или находил в них положительные моменты. Любое поражение многоопытный политики и интриган оценивал со всех сторон, учась на собственных ошибках, ведь во врагах у него не лопухи окопались, а такие же хитрые беспринципные бестии. Одна старуха Блек чего стоит, а она, к величайшему сожалению, не одна. Врагов, чего уж скрывать, явных и неизвестных, скрывающихся за спинами других людей или обычных марионеток, у Альбуса хватало. На каждый роток не накинешь платок. Как же проще было десять лет назад, да ещё год назад пространства для манёвра у него было больше, а сейчас… Обложили со всех сторон, как волка обложили. Даже на самых надёжных и преданных людей надежды нет, а с некоторыми друзьями никаких врагов не надо. Проще от подобных помощничков с дурной инициативой избавиться совсем, но пока они нужны ему. Хорошее слово «пока».

Отмерев и сплюнув попавшую в рот прогорелую табачную соломенку, Альбус обернулся к шахматной доске на высоком, инкрустированном слоновой костью, журнальном столике, отступив от черного провала стрельчатого окна, он, запустив в бороду длинные пальцы, склонился над фигурами. Оценив позиции белых и чёрных, Дамболдор подхватил белого коня и поднёс его к глазам, всматриваясь через очки на размахивающего кавалерийским палашом всадника. Печально, но эта фигура отыграла своё, камень в руках директора смялся подобно куску пластилина, в следующий миг превратившись в обычную, ничем не примечательную пешку.

— Эх, Джеймс, — с неподдельной печалью в голосе произнёс директор, уныло возвращая пешку на доску. – Как же так, Джеймс?

Напуганная пешка прикрылась пехотным щитом.

— Ничего, ты и Джейс ещё послужите моим планам, — длинные узловатые пальцы выбыли дробь по краю столика. Зловеще сверкнули очки-полумесяцы, взгляд старца переместился на половину чёрных. – Где же ты скрываешься, Гарольд? Во Франции тебя и твоей девчонки нет,мне бы доложили. Где тебя спрятала Вальпурга? Это ведь ты, мой мальчик, кроме тебя некому. Я догадывался, что с тобой не всё так просто и связь, появившаяся во время ритуала может оказаться не с прямой, а с обратной зависимостью, но не придал значения… Старею и гобелен с родовым сейфом теперь недоступны. Не глянешь. Моя ошибка… Но зачем было изгонять отца и брата из Рода, мой мальчик, зачем? Ты создаёшь мне проблемы и твой брат теперь создаёт проблемы. Понимаешь ли ты, что если человек не является решением, то он становится проблемой, а последние принято устранять? Конечно, всё ты понимаешь, ты всегда был умным и кукловоды за твоей спиной подобрались непростые.

Директор отвернулся от доски, обратив взор на пляшущие в камине языки огня. Замок становится чужим, ещё года два и последние связи со школой будут разорваны, до этого времени надо возродить старое пугало английских магов. Приближающийся турнир позволит ему сыграть на опережение, проходная пешка Джейса будет разменяла, уйдя на усиление позиций Альбуса. Пришло время мальчику доиграть свою роль, отлучённый от Рода он ни на что более не годен и хоть Альбусу удалось скрыть от широкой общественности и приближённых лиц сам факт изгнания, объяснив это черными проклятиями недобитых Пожирателей, из песни слов не выкинешь. Хвала близнецам, Фред и Джордж хорошо справились с поставленной задачей, Джейс теперь не сорвётся с крючка, боясь разоблачения и громовещатель отца мисс МакКинли удачно сыграл на руку, хоть и облил грязью директора с головы до ног, но конкретных фамилий, к счастью, сказано не было. Мальчики не забыли наложить обливейт, ещё бы следы насилия убрали, тогда бы цены им не было, а так. План получить в личное распоряжение бастарда Поттера полетел в тартарары. Видимо Гарольд имеет доступ к родовому гобелену Блеков, проследил родственные связи и принял меры. Плохо другое, кто-то запустил в школе волну слухов, обличающих Альбуса во всех грехах и шепотки не думали утихать по сей день, видимо их искусно подогревали, раз за разом вытаскивая на свет и всеобщее обозрение очередной клок грязного белья директора. Первое время Альбус грешил на оппозиционный лагерь Минервы, но та бы никогда бы не опустилась до подобного. Честь и личное достоинство много значило для бывшей соратницы. Минни слишком пряма и слишком горда для подобного, копаться и швыряться грязью не для её кошачье-брезгливой натуры. Белоручка мордредова. Обидно, Альбус всегда воспринимал крушение личных планов с детской обидой. Вот как так? Простейшая двухходовая беспроигрышная интрига закончилась не просто пшиком, а гигантским фиаско. Перспективный план наложить лапы на сейфы Поттеров списаны в утиль, как и сами «олени». Джеймс давно вышел из доверия, чего стоит его прилюдная размолвка с женой, которая устала терпеть загулы мужа. Разъярённый муженек, не чувствуя берегов в пьяном угаре, указал благоверной на дверь, простимулировав жену животворящим круцио. Устав терпеть издевательства, горячая как все гриффиндорки и скорая на руку, она забрала младших детей и провела над ними ритуал по кровному возвращению в род матери.  «Прибирая» за Джеймсом, Дамболдор едва-едва уговорил девочку не делать развод публичным, а решить всё тихо, по-семейному. Ему пришлось воспользоваться личным авторитетом, чтобы размолвка супругов не выплыла дальше кулуаров.

Кто же мутит воду в школе? Вот главный вопрос на сегодняшний день. Кто этот инкогнито. Русские? Вряд ли, не те у них ресурсы и возможности. Министерство? Тоже нет. Министру невыгодно поднимать грязь в преддверии международного турнира. Вывод: в школе появилась третья сила, пока неявная и очень осторожная, действующая исподтишка, прекрасно знающая, что в нынешних ограниченных возможностях при непосредственном сопротивлении замка источник сплетен через полдня обнаружить практически невозможно и сплетня, умело запущенная в массы во время завтрака к обеду обрастает комом дополнительных подробностей. Не будешь же всех подряд легилементить, да и невозможно это. Родители  студиозусов нынче пошли недоверчивые, понавешали на чад артефакторных комплексов, хоть волком вой. Стоит честно признаться самому себе, что замок он медленно и верно теряет.

Дамболдор опустил трубку в карман, зачерпнул табак, профессионально примяв его большим пальцем, и прикурил с кончика волшебной палочки. Выпустив длинную струю дыма в сторону дремлющего феникса, он тяжело опустился в кресло у журнального столика.

Всё пошло наперекосяк. Тот, кто убрал Фламеля, знал, куда бить. У Альбуса не осталось сомнения, что охоту на знаменитого алхимика открыли русские. Волхвы давно точили зубы на учителя и тайного патрона Дамболдора, им было и есть за что ненавидеть учителя и ученика, но одним наставником подлые восточные варвары не ограничились. Русские подчистую вымели агентурную сеть шестисотлетнего мага, не дав одиозному хогвартскому сидельцу наложить на неё лапы. Эти грязные выродки смердов уничтожили всех координаторов и захватили каналы поставки редких магических ингредиентов из Африки и Азии. Они посмели замахнуться на деньги! На его деньги, Мордред их всех побери! Русские обнаглели настолько, что позволили себе влезть в Хогвартс. Этот мальчишка Айсдрейк, да какой он к Моргане Айсдрейк. Уши Кощея никто даже не пытается скрыть, а эти тупоголовые болваны в Министерстве пляшут под дудку русских, но он-то знает, его не обманешь. Волхвы затягивают петлю над всей Британией, а чинуши по-прежнему не замечают угрозы.

Откинувшись на спинку кресла, Дамболдор выпустил несколько колечек, наблюдая, как они постепенно расплываются, поднимаясь к потолку. Зарвавшегося русского мальчишку давно пора укоротить на голову или как получится. Слишком разлагающее у него влияние, детки аристократов выходят из-под контроля. Нет-нет, ни в коем случае не своими руками, мальчик успел нажить врагов на Слизерине. Зря он сверг с пьедестала юного Малфоя. Ох, Зря. Драко взял от отца знаменитую на всю Британию мстительность, мнительность Люциус воспитал в сыне лично, а вот зависть проросла в отроке сама – если это всё смешать, получается взрывоопасный коктейль, ведь мозгов достойных мозгов отпрыску Лорд Малфой так и не вложил. Мало задница отрока получала хворостиной и розгами. Альбус потёр в предвкушении руки, минимум усилий, а какой предвидится результат, просто пальчики оближешь. Мысль вложенная в голову одному, вовремя сказанное слово другому, и молодой человек воспылает праведным гневом к русскому отрепью, а тут такая интрига закрутится… Достанется всем, а главное, Альбус останется в стороне в роли арбитра  и вне подозрений. Люциус, в конечном итоге, ещё больше попадёт под его влияние. Международные скандалы такие, хе-хе, опасные для личного реноме. Кощей же не сможет вмешаться напрямую, никак не сдохнувшему некроманту останется только беспомощно греметь костьми. Заодно монолит Слизерина будет расколот надвое, даже на три части. Внешнее единство факультета развалится на лагеря старых волдемордовских прихвостней, нейтралов и тех, кто качнётся в сторону света. Что ж, решено, русского, как говорят в России «подводим под монастырь».

 

Конец флешбека.

 

 

Как быстро летит время. Вроде вчера было первое сентября, как уже октябрь на носу.  Хеллоуин, громамонт его затопчи. Народ ждёт праздника и жаждет зрелищ. Занятия с утра отменили, администрация наводит последний блеск перед приёмом гостей, я же готовлю в лесу поляну для празднования Самхейна. За Днем Всех святых не стоит забывать о празднике сбора урожая и магических аспектов, связанных с ним. Я оказался не единственным энтузиастом в Хогвартсе. Со мной рядышком пыхтели, левитируя хворост, несколько львят, увязывали снопы девчата с факультета барсуков, готовили корзины с подношениями ребята с райвенкло, да и слизеринцев к празднику готовился не один десяток.  В общей сложности к вечернему действу должно подтянуться под полторы сотни человек со всех курсов и факультетов. Не знаю, с кем собрался пировать Дамболдор, когда добрая треть школы, а то и половина, забьют на начало Турнира большой болт.

Карету и «Летучего Голландца» мы встретим, в замок гостей приведем, отсидим торжественную часть, а дальше, под предводительством МакГонагалл, Флитвика и Кара, слиняем с пира. Есть дела важнее, чем веселиться и ублажать гостей, тем более что-то подсказывает мне, что часть из них непременно присоединится к нам.

Указав палочкой направление очередному плывущему по воздуху снопу, я на секунду обернулся к громаде замка, найдя взглядом светящееся окно в директорской башенке. Что-то наш «светоч» последнее время подозрительно тих. Не к добру его тишина, совсем не к добру. Старик выжидает время для удара, хитро поблёскивая очёчками на трапезах в Большом зале. Его ручной смертожор тоже последнее время подозрительно притих, прекратив лаяться по поводу и без повода с Минервой и Каром и проявляя завидную выдержку или, как говорит злой язык в лице Филча, директор свалил на Снейпа всю бумажную работу, прикрываясь какими-то своими делами. Бледный инфернал с черными кругами под глазами, вывести которые не под силу ни одному зелью, на собственной шкуре ощутил то, что раньше доставалось МакГонагалл. У выползающего из-под макулатурного завала Снейпа просто не оставалось сил плеваться ядом и источать сарказм на окружающих. Ничего, поделом смертожору досталось…

Вокруг меня затевалось какое-то действо, центром которого стал Малфёныш, которого я подвинул с пьедестала. Благо эмпатическое восприятие на страже, позволяя вовремя отмечать опасность на эмоциональном радаре. А кто предупреждён, тот, как известно, вооружён. У меня даже возникла крамольная мысль, что это директор закрутил интригу с бросающим на меня презрительные взгляды Малфоем. Да ну, чушь какая.

И вот настал тот исторический день, который волнует многих поклонников поттерианы – Турнир! Да-да, тот самый Тремудрый Турнир. Не говорю, что готов к нему во всеоружии, но ставку у гоблинов сделал. По хорошей традиции триста тысяч галеонов упали на фишку Крама, ещё триста на Флер Делакур. Если в чемпионы турнира попадёт Витёк, да простит он меня за фамильярность, то мои карманы отяжелеют на жалких триста тысяч целковых. Таки болгарин явный фаворит и много на нём не поднимешь, зато на Флер я обогачусь на миллион двести тысяч. У французов полно сильных волшебников и волшебниц в заявленном пуле. На Диггори я ставить не стал, с ним не всё так однозначно, в том же Хаффлпафе у него два достойных конкурента, а Глория Гноссинг с седьмого курса Райвенкло по всем статьям кроет нашего красавчика как бык овцу и по достоверным слухам она намерена попытать счастья. Зато я заставил гоблинов серьёзно призадуматься ставкой на незапланированного участника. Без имени, просто, что он будет – сюрприз такой. Опять три сотни тысяч полновесных кругляшков, отливающих благородной матовой желтизной. Коротышки приняли мою ставку и сразу понизили на неё коэффициенты. Ага, научены уже горьким опытом. Они уже заранее готовятся перенести в мой сейф четыре с половиной миллиона. Была у меня мысль поставить на Джейса Поттера, но пошевелив извилиной, я решил отказаться от этой, несомненно, завлекательной мысли. Если в случае Крама и Флер ставки поддавались логике и трезвому расчёту, то последняя требовала объяснений, да и палево, выражаясь дворовым сленгом.  Джейс не вписывался ни в какую концепцию. Не говорить же гоблинам, что Дамболдор в любом случае пропихнёт в турнир свою марионетку. Поттеры свою роль сыграли, пора вывести их в расход.

Ладно, что это я всё о презренном металле да о презренном металле, давайте поговорим о встрече гостей. Сегодня в Хогвартсе как у Пушкина – мороз и солнце, день чудесный, но с небольшими отличиями. Мороз присутствует, а вот с Солнцем не задалось. Вместо небесной сини мелкая морось и обложенный низкими облаками небосвод, да ещё пронизывающий ветер. В общем, погода из разряда сидящей дома собаки, которую не выпустит хозяин. Зато мы вместо тех собак стоим и мёрзнем на семи ветрах. Старый хрен, надеюсь вам не надо упоминать, кого я имею в виду, выгнал всех на улицу, и заставил построиться факультетскими «коробочками». Короче, всё как в каноне. Никакой фантазии. Поглядев на первачков, выбивающих дробь зубами, я сжалился над мелкотнёй, накрыв слизеринский строй чарами обогрева, за что удостоился благодарственных взглядов от доброй трети факультета и презрительного «Я бы тоже так смог» от Малфёныша и некоторых старшекурсников из семей упёртых последователей неназываемого. На малфоевский высокомерно-презрительный взгляд я лишь лениво приподнял бровь, как бы говоря, что-ж ты, тля, так не сделал раньше, если мог? Стоило вздёрнутой брови вернуться на место, как в пренебрежительной ядовитой ухмылке дёрнулись губы. Малфой резко зарделся аки маковый цвет, старшекурсники как один отвернулись. Ещё одним плюсом направленной провокации стал кратковременный эмоциональный пробой оклюментивного щита белобрысого гадёныша. Меня словно порывом ветра обдало затённым злорадством и предвкушением. Та-а-ак, стоит утроить бдительность и внимательно следить за спиной. Ответное мимическое послание достигло адресатов.  За мной «подвиг» с наложением согревающих чар повторили старосты барсуков и воронят, после чего МакГонагалл демонстративно махнула палочкой, накрыв чарами «львиную» половину своего факультета, дамболдоровские «грифы» продолжали поджиматься, лишь некоторые из них догадались воспользоваться головой и магией. Старик стоял спиной к студиозусам, поэтому никак не прокомментировал демарш декана. Остальные сделали вид, что ничего не видели, один лишь Снейп зашипел змеёй, за что был удостоен кошачьего фырка в лицо. МакГи не сочла нужным демонстрировать хоть каплю уважения заместителю директора.

Не буду растекаться мыслью по древу, скажу лишь что прибытие гостей оказалось канонным донельзя, только директриса Шармбатона – мадам Максим, тонко поиздевалась над стариком. Якобы из-за акцента и плохого произношения она звала нашего «светоча» Дабльдогом. «Дважды пёс» кривился, но строил радушную мину при плохой игре и прикладывался к ручке гигантской женщины. Да, если честно, директриса французов наповал поражала неподготовленных к такому зрелищу студиозусов Туманного Альбиона. Пропорциональную фигуру со всеми положенными «холмами» и «впадинами» не могла скрыть никакая мантия, да и на лицо мадам Максим оказалась совсем не страшилищем, а очень даже ничего. Очень даже. Ну, рост, подумаешь рост… Тут не один Хагрид «поплыл», нашего полувеликана едва-едва заставили пегасов увести. Мда, глядя на мадам Максим, у меня закралась мысль, что в истории Роулинг во взаимоотношениях лесничего Хогвартса и директора Шармбатона не обошлось без жёсткого приворотного. Ну не может настолько эффектная женщина повестись на наше бородатое чудо. Они как дельфин и русалка – не пара! Второй сенсацией начавшегося вечера стал высокий молодой человек в форменной мантии Шармбатона. Чуть пухловатое волевое лицо, широкий разворот плеч, надменный взгляд прищуренных глаз и жгучая брюнетка с отпадной фигурой, цепко держащая кавалера под руку и окидывающая всех девущек взглядом хищницы, готовой отстаивать добычу в смертельном поединке. Молодой человек держал правую руку чуть согнутой, постоянно одёргивая её от пустого пояса, что выдавало его привычку носить на нём оружие.

— Лонгботтом, Лонгботтом! Наследник Хаффлпаф! – восхищённо прошелестело по рядам. Юные леди усиленно захлопали ресничками, но нарвавшись на полыхающий яростью и ОБЕЩАНИЕМ взгляд Патриции Борджиа, невесты Невилла, отводили взоры. Эта отравит не задумываясь… Знаменитая женская интуиция кричала всем не нарываться. Место занято. Увы.

Ещё раз обозвав шмеля Дабльдогом, Максим увела свой мерзнущий выводок в замок,  а мы остались дожидаться суровых северных парней, которые, к великой радости, не заставили себя долго ждать.

Всплывший из глубин Черного озера Летучий Голландец, доставил меня куда сильней летающего домика французов. Сразу чувствуется суровый пафос заснеженных фьордов. Молодые люди и девушки в шубах и бородатый козёл на острие клина. Козёл – это я про Каркарова. Простите, не удержался. Знаю, что по первому впечатлению не судят, но второй раз первое впечатление не произвести. В первую магическую войну Каркаров подвязался воевать на стороне Волдеморта и насколько я знаю он оказался засланным казачком в стан противников Дамболдора, агентом славянских магов. Каркаров и Долохов крепили связи змеемордого на континенте, в тайне вовсю вставляя палки в колёса высшему британскому истеблишменту.  Под конец Игорь ловко выкрутился из-под судебного разбирательства, сдав следствию некоторых меченых смертожорцев, по иронии судьбы оказавшихся тайными агентами Дамболдора, да и ход с Барти Краучем-младшим достоин отдельного внимания. Русские волхвы руками Каркарова не дали забраться на британский политический Олимп Барти-старшему, в целом ослабив политическое влияние Британии на международной арене. Наш директор безусловно знал о деятельности Каркарова, но условия Турнира и пребывания гостей заставляли его через силу приветливо скалить зубы своему давнему недругу. А Игорь, радостно и широко улыбаясь, распахнул объятья и дружески облапал старика, чудом удержавшись от троекратного русского поцелуя. Дамболдор насилу вырвался из медвежьей хватки северного коллеги и быстренько закруглил уличный официоз, предложив дурмстранговцам пройти в замок.

Пока делегация Дурмстранга проходила мимо нас, я успел поручкаться и перекинуться парой словечек со знакомыми парнями, которые ещё летом учились в Китеже и надо же, ветром непонятным судьбы осенью оказались в другой школе. Согласен, чего в жизни не бывает.

Отступлением от канона стала рассадка гостей. Шармбатонцы в этот раз предпочли стол барсуков. Как-никак наследник Основательницы не имел права игнорировать факультет Хельги. Дурмстранговцы разместились за столом змеек.

— А ты какими судьбами здесь? – дружески лопнул меня по спине Владислав Соколов, маг-огневик, когда мы расселись за столом Слизерина.

— Ага, колись, Ледышка! – поддержал друга Семён Рукавишников – стихийник и артефактор в одном флаконе. Болтун каких свет не видывал. Если что-то хочешь рассказать по секрету всему свету, то это к нему.

С Владом мы познакомились на почве любви к красивым девам и вкусы у нас оказались схожими, но вот беда, Гермиона была одна, и делить её с кем-то я был не намерен. Благо Влад тогда внял гласу разума, а последствия нескольких дуэлей с другими воздыхателями убедили молодого человека во мнении, что с потомком Кощея лучше дружить, чем пялиться на его невесту. Целее будешь. Семён на Гермиону не заглядывался, за него самого с трёх лет была сосватана боярская дочка и по достижении восемнадцати лет молодые соединят судьбы и сердца, но с Владом он дружил едва ли не с младенчества, поэтому пошёл «паровозом», да и наставники их с младых ногтей учили работать в паре.

— Отца в Англию перевели, — прикрылся я «легендой», — а он с чего-то решил подтянуть меня для укрепления связей, так сказать.

— А…

— А невестушка моя осталась у Яги, — невысказанная мысль-фраза Влада была поймана на первом слоге.

— У Яги? – округлили глаза парни. К разговору прислушалось несколько девчат, семикурсниц Дурмстранга. И Влад не подвёл, озвучив общий вопрос. – Той самой?

— А есть другая? Таки не знал,  — ответ вышел на одесский манер

— О-О! – дружное восклицание половины северных гостей прокатилось над столом.

— А вы, парни, каким ветром к нам? Надоел Китеж?

— По программе обмена, ну, вот и подфартило, — развёл руками Семён. – Когда ещё случай выпадет в Британию на халяву смотаться.

— Я так и понял, — неприкрыто усмехнулся я. – Дядя Велимир все плеши проел?

— Не то слово, — отзеркалили улыбки парни.

— Участвовать будете?

— Не-а, — поставив щит против подслушивания, перешёл на шёпот Влад. – Крама видишь?

— Не слепой.

— Дюма читал?

— Сына или отца?

— Того, который один за всех и все за одного, — пристукнул по столу Семён. – А мы так, для создания массовки и антуражу. Болгары и попечительский совет пиарят Виктора как только могут и где только могут. Совсем парня заездили. Глава Рода на него тоже давит не по-детски, видно совсем у Крамов дела плохи, раз они наследника во все дыры и в квиддич пихают, и в турнир суют, вот мы между собой посовещались и решили поддержать товарища. Парень он неплохой, не звездится, своих поддерживает и гадостей никому не делает. Всё сам, на своём горбу. Команду в финал считай он вытянул, в школе из библиотеки и дуэльных залов не вылазит. Бумажки будут с одной фамилией. Только ты никому…

— Я – могила, могу обет дать. Тем более я уже на него м-м, ставку сделал, так что ваш инсайд опоздал. Могу посоветовать сотню-другую вон на ту блондинку поставить.

— Это кто? – поискал взглядом Влад.

— Француженка, вейла.

— Ты уверен? Пошто не Лонгботтом? Гляди, какая цаца, как бы не лопнул от ЧСВ. У вас в школе есть тотализатор?

— Интуиция шепчет, какая тут может быть уверенность – это ответ на первый вопрос. Второе – Лонгботтом годочками не вышел, да и Дамболдора живьём сожрут, если наследник Основательницы угодит в список участников. Борджиа его отравят, четвертуют и отдадут на суд инквизиции, кастрируют, в общем, сделают что-нибудь нехорошее. В-третьих, тотализатор подпольный, но гоблины вам на что? Любой встречный клерк  оформит всё как полагается, только плати. Минимальная ставка сто галеонов. Проценты сдерёт, зато не надует, у них с этим строго.

— Посмотрим-посмотрим, — друзья синхронно почесали подбородки, чем вызвали улыбки у окружающих. – А сам не хочешь принять участие?

— Что я там забыл, меня и без турнира неплохо кормят, никакого Таити не надо, я свой процент на ставках подниму.

Пока мы балагурили и наводили дружеские мосты с остальной делегацией, начальственные шишки высказались с высокой трибуны и официально объявили начало Турнира. В торжественной обстановке был выставлен на помост беспристрастный судья — деревянный кубок с пляшущим внутри него синим пламенем.

— Спирт, — шепнул я, вокруг захихикали.

В этот раз старый шмель учёл первосентябрьскую критику. Золото сменилось фарфором и полными наборами вилок, ложек и ножей из столового серебра. Блюда были на все вкусы, включая немецкую, русскую, болгарскую и французскую кухни.  Эльфы сегодня прыгнули выше собственной головы. Привычно проверив посуду и пищу на зелья и прочие «витаминные добавки», я предался греху чревоугодия.

Не помню канон, сколько там давалось претендентам, в жизни судьи отвели на раздумья и подачу заявок ровно сутки. Следующим вечером на торжественном ужине определятся чемпионы школ участниц. Скосив взгляд из-под опущенных ресниц в сторону гриффиндорского стола, я нашёл веселящихся близнецов. Памятуя канон, братцы-акробатцы варили зелье старения. В нашем случае они тоже не отошли от генеральной линии партии. Ингредиентов горе зельеварам нехватало, а склад у нас либо у Снейпа, но к нему лезть откровенно страшно, либо у Слизнорта. С Горацием попроще… Помните, я говорил о мести, настало её время. По моему заданию Ниппи в ночь перед ограблением школьного зельевара переложила некоторые травы и вонючую требуху ящериц-рогоносцев, заменив их очень похожими, но с немного иными свойствами. Заморив червячка, я тихой сапой попытался сделать ноги из-за пиршественного стола, но внезапно был перехвачен Семёном и Владом у самой двери в Большой зал:

— И куда это мы намылились, мил человек? – подёрнул бровями Влад.

— Ц-ш-ш! – цыкнув на преследователей и поманив их пальцем, я нырнул за створки дверей, отделяющих центральный холл от зала. Два скользких вьюна, присосавшихся ко мне словно рыбы-прилипалы, ловко повторили маневр линяния с пира. – Какое, судари, сегодня число?

— Ну-у, — Семён огорошено и совершенно некультурно почесал тыковку.

— Понял, про цвет учебника и фамилию профессора вопрос задавать бесполезно, поэтому будем проще – какой сегодня праздник? – парни непонимающе переглянулись.

— Э-э, Ночь Велеса, — синхронно, будто всю ночь тренировались, ответили «прилипалы».

— Дубины стоеросовые, — постучав костяшками кулака по лбам Влада и Семёна, я наставительно воздел вверх указательный палец, — Самайн сегодня, олухи царя Гороха. Самайн!

— Так это кельтский праздник, — следя взглядом за кончиком моего перста, сказал Влад, — вроде как.

— Не «вроде как», а так и есть. А где мы, по-вашему, находимся? Земли древних кельтов и праздники у них, сам шест, кельтские. А вам, по большому, не один ли хрен, Самайн ли, Велесова ли ночь? Что в общих наставлениях странников написано, а? В землях иных и заморских уважай чужих богов. Требы им возносить не возбраняется, а понеже – поощряется, дабы не гневить, но за богами чужими не забывайте чтить своих, исконных. К тому же люди и маги к одним силам там и тут обращаются. Так что присоединяетесь или как?

— А можно?

— Нужно! И контакты нужные наладите и уважение-вежество проявите.

— Мы сейчас… быстро, — Влад потянул Семёна за рукав, — на «Голландца» за дарами и подношениями слетаем.

— Ориентируйтесь на высокую ель с раздвоенной макушкой в чаще слева по борту. Не заплутаете, её издали видно.

— Ага!

«Казачки» словно растворились в воздухе. В другой ситуации я бы подумал об аппарации, но это было нечто напоминающее теневые тропы вампиров или «скользящую» ходьбу по иному плану, так что у ребят в загашнике оказалось много сюрпризов. Олухи-то они олухи, но среднестатистического британского ровесника любой из них в землю по ноздри вгонит  и не запыхается. Да авроры им на один раз лоб утереть, волхвы знали, кого за рубеж отрядить.

Пока я изображал столб в раздумьях, из зала потянулся народ, решивший посвятить себя древнему ритуалу. Ладно, гости не заблудятся, а я, нырнув в неприметную нишу, вызвал Малышку Ниппи, принёсшую корзинку с дарами – хлебом, яблоками, орехами, вином и овощами. Поверх корзины лежал тючок с простой домотканой одеждой, теплым плащом-накидкой и с мягкими яловыми сапожками. В лесу ждал привязанный к дереву барашек, бочонок эля и несколько кроликов в клетке. Причём хлеб, эль и вино я готовил собственноручно, по старинным рецептам.

Сегодня ночь духов предков. Интересно, кто мне отзовётся? Мать настоящего Гарри Поттера или сам Салазар? Что-то яслишком близко к сердцу принимаю и Лили и основателя. Хотя воспитание Леди Блек иного не предполагает, да и я слился-сжился с оригиналом настолько, что давно не отделяю себя от того, чье тело занимаю волей богов. Впрочем, тело давно моё, а вот то, что различные духи собираются у границ Запретного Леса моя некромантская душонка чует всеми своими немногочисленными фибрами. Духи предков витают над вершинами деревьев и готовятся присоединиться к пиршеству и послушать рассказы внуков и потомков о временах нынешних.  Даже если бы я отмечал Самайн в одиночестве, это не было бы поводом молчать. Как знать, может ко мне заглянут духи предков из другого мира. Не забываем, сегодня границы миров размыты, они истончены до тонкой завесы. Вот тем Кощеевым будет интересно узнать все подробности приключений шебутного потомка, сменившего один мир на другой. А если никто не явится, значит, они давным-давно переселились в новые тела и реинкарнировали в лучших мирах и я порадуюсь за них.

Переодевшись и подхватив корзинку, я двинул на выход, нос к носу столкнувшись с Лонгботтомом, компанию которому составляла невеста и несколько хаффов, которые тащили такие же корзинки, как у меня.

— Наследник Лонгботтом, моё почтение. Синьорита Борджиа, вы великолепны, — представившись по всем правилам, изобразив куртуазный поклон и лобызание воздуха над ручкой, затянутой в перчатку, я осыпал девушку простенькими комплиментами, впрочем, не возымевшими никакого эффекта. «Пухлячок» остался холодно-высокомерен, девушка презрительно надменна. Не знаю с чего, но ядовитая итальянская змейка, с места в карьер вместо полагающегося ответного приветствия не преминула тут же показать клыки:

— Наследник Хаффлпафф, мистер Айсдрейк.

— О-О! – я картинно приложил ко лбу тыльную сторону ладони. Настроение в «ноль», понятно, что задолбали до ручки и держать морду кирпичом нет никаких сил. Кому понравится, когда в тебя весь вечер чуть ли не пальцем тыкают и наличие в зале квиддичной знаменитости не сильно разряжает остановку, едва ли на на десятую часть снижая флер всеобщего внимания. Да ещё эти пронырливые журналисты, допущенные в святая святых Хогвартса лезут с камерами в самый неудобный момент и хлопают вспышками колдокамер. Тут нервы даже у стального истукана расшатаются, не говоря уже о простых смертных.  Не успели отвалить первые и вторые, как на глаза лезет какой-то непонятный тип, начиная чуть ли не фамильярно набиваться в собеседники. Интересно, что им наговорили «барсучки» относительно моей персоны? Или это Патриция так проверяет меня «на вшивость»? Типа какой-то русский варвар строит местное болото, но теперь в нём появились жабы побольше, и пора навести порядок, как эти земноводные его видят. Совсем не похоже на Невилла, которого я знаю по различным досье. О невесте будущего великого герболога известно не столь много, о чём приходится жалеть. Девочкой та оказалась резкой и амбициозной, успевшей запихнуть мягкого в быту парня под каблучок. — Конечно, как я мог забыть!? Конечно, Наследник, мисс! Вы правы, вы, безусловно, правы, падаю ниц и лобызаю наследные мокасины, но и вы не забывайте, что мне британские заморочки до одного места. Если у вас, мисс Борджиа, свербит помериться титулами и родословными, то давайте перейдём на официальное обращение, как положено. А теперь, мисс, заклинаю вас всеми богами, помолчите. Как ЛОРД Айсдрейк,  хочу задать вопрос вашему жениху. Касаемо наследования Основательнице. Скажите, Наследник Лонгботтом, вы собираетесь предъявлять права на Хогвартс или его часть?

Невилл остановился, задумчиво пожевал губами, продолжая сверлить меня холодными льдинками глаз. Чуть приподняв эмпатические щиты, пытаюсь уловить его эмоции, раз за разом натыкаясь на колючие иглы окклюментивных экранов, укутывающих пару с ног до головы. Да, с эмоциональной бронёй и артефактами у них всё в порядке. Рано я записал пухлика в подкаблучники, этот сам кого хочешь нагнёт и загонит, но вопрос требовал ответа:

— Нет, лорд Айсдрейк, — покосившись на невесту, Невилл сходу принял правила игры. Девушка выпустила наружу едва заметную эмоциональную волну, которую я бы интерпретировал в виде презрительно сморщенного носика в сторону жениха. Ого, это что, у них такие взаимные шпильки и развлечения за счёт окружающих?  Спелись, касатики. – Не планирую. Хогвартс уже тысячу лет является школой и менять его статус я пока не вижу смысла.

Фу, баба с воза, кобыле легче. Я жуткий собственник и предъяви Невилл права на часть замка, пришлось бы выкручиваться. С одной стороны проще, когда Дамболдору пришлось бы купировать угрозу Лонгботтома, так как его права, по сути, неоспоримы и он признан всеми слоями магического общества. Позиция обезьяны, полоскающей шкурку банана в реке в ожидании трупа одного из тигров, которого пронесёт течением, мне импонировала своей привлекательностью. Хотя бабуля Невилла считается союзником Вальпурги и является одним из столпов фракции традиционалистов в Визенгамоте, но их показательно страусинная позиция и нежелание влезать в дела Хогвартса не оставляли мне иного выбора, как отойти в сторону в случае прямого столкновения Лонгботтомов с Дамболдором и Министерством за обладание замком. Как окунувшийся по самые ноздри в дерьмо, зовущееся политикой, я их понимаю. Старик и так дышит на ладан. Ещё год-другой и можно приходить на всё готовенькое. Спелое яблоко само упадёт в подставленные руки. Цимес в том, что трон под старцем шатает совсем не бывшая аврорша, грамотно ушедшая в тень Блеков, а те самые Блеки и некий Слизерин, шифрующийся до поры до времени.

— Ясно, — ухмыльнулся я. Пока некто пухленький в компании бабки и будущих итальянских родственников не видит смысла, я прихватизирую личное добро и на всё что не прибито гвоздями наложу лапу. Не будите спящего дракона! Вот не будите, всеми святыми заклинаю. Потом пусть возмущаются и догоняют ушедший поезд. Я ведь не зря его спрашивал и тот факт, что никому из окружающих не известно об Основателе в моих предках, не играет роли. Слово сказано и засвидетельствовано. А то, что «пока», так за «пока» бьют под бока. Своего  не отдам, оно мне потом и кровью достается. А пока…, пока свернём разговор на нужные рельсы записного дамбиненавистника:

— Жаль. Ненавижу старика, было бы приятно сковырнуть его со школьного трона. Достал – сил нет. Полста лет глаза мозолит.

— Ах, вы с этих позиций, — рассмеялся Невилл. – Извиняюсь, здесь я ничем помочь не могу. Как я мог забыть о «любви» русских к нашему директору? Пятьдесят лет после войны прошло, а вы все тащите за собой её фантом и не отпускаете призраков прошлого.

— Скажите, Наследник Лонгботтом, сколько в той войне погибло простых англичан и английских магов? Не можете? А итальянцев? Тоже не можете? Зато я могу сказать, что русских погибло больше двадцати миллионов, и за спиной Гитлера стоял Гриндевальд, с которым трепетно дружил нынешний директор Хогвартса. В Союзе не осталось ни одной семьи и ни одного Рода, не потерявших хотя бы одного близкого человека. Вы мне сейчас предлагаете забыть и простить это? Вы серьёзно?

Невилл и Патриция стушевались, их стальные коконы дали ощутимые трещины, через которые пахнуло виной и неприкрытым смущением от допущенного ляпсуса.

— Тем паче это странно слышать от жениха той, чья семья на весь мир знаменита своей мстительностью и никогда никому не прощает обид, — бросив эту парфянскую стрелу, я ускорил шаг, быстро оторвавшись от парочки и сопровождающей их свиты.

Пусть подумают, пошевелят извилинами, как выкрутиться из этой мало приятной ситуации. Желая поддеть русского варвара, девочка показала норов, за что морально получила по носу, за компанию досталось её жОниху. Теперь им придётся извернуться с извинениями, чтобы подкатить ко мне. Я же теперь имею все основания демонстративно дистанцироваться от британской знаменитости. Имею право, так сказать. Сторонний наблюдатель с опытом мог бы сказать о намерено подведенной теме и разыгранной обиде, и он был бы прав. Мне не выгоден Наследник Хаффлпафф здесь и сейчас, пусть он варится в собственном котле как можно дальше от меня. Признаю, я – сволочь, почём зря выставившая хорошего парня в дурном свете. Не совсем, конечно, но тем не менее. С другой стороны, в войне и любви все… ну, вы понимаете. А Хогвартс – это тот пирог, делиться которым я не намерен, поэтому воюю за него всеми возможными и невозможными способами, которые возможно применять в рамках установленных ограничений и вынужденного инкогнито, наложенного на моё наследование Основателю.

До поляны я добрался без приключений, причём Влад и Семён уже были там, да не одни, замечу. Компанию моим знакомцам составляли ещё два парня и три девушки. Вскоре из леса показались остальные участники действа во главе с МакГонагалл и Каром, позади шотландцев семенил Флитвик, за которым, отдуваясь словно морж, шёл старина Слагги, за ручку которого держалась Септима Вектор. Весело перешучиваясь, на поляну вывалила толпа гриффиндорцев. Как-то незаметно все выстроились в круг и я оказался между МакГи и русско-болгарской компанией. Будто сам собою загорелись костры, выстрелил искрами в темное небо центральный, самый большой костёр. Минервы острым ножом очертила на земле круг вокруг главного кострища. Взявшись за руки и читая молитвы, волшебники пошли посолонь. Праднество длилось и длилось, захватив меня с головой. Читая напевы, я чувствовал, как истончается граница миров над нами, как благосклонно принимаются мои дары. Волшебники и духи с восторгом наблюдали да мгновенным поглощением ярким пламенем собственноручно зарезанных кроликов и барашка. Красноспинные языки жадно поглотили вино, хлеб и кружку эля. Сами собой испарились из корзины орехи, фрукты и овощи. Сотни духов, прорвав завесу, опустились на поляну.

Отойдя к дальнему костру и чувствуя звонкую родственную нить, я, словно маяк, притянул к себе несколько ярких призраков, среди которых, с удивлением, узнал родных стариков из старого мира. Баба Маша и дед Михаил, улыбаясь, смотрели на меня. За их спинами, пряча ехидную усмешку за полупрозрачной рукой, висел призрак статного волшебника в блеклой изумрудной мантии.

— Бабушка, дедуля, — вмиг осипшее горло не желало выпускать слова наружу. Призраки подлетели поближе… — Спасибо, Салазар.

Призрак волшебника отвернулся, демонстративно подтолкнув духов почивших стариков в спины:

— Не меня благодари…

— Непременно, — ответил я, улыбаясь родным.

Позвольте оставить за кадром  все, о чем мы говорили. Хотя больше рассказывал я. В эту ночь у волшебного костра за пологом безмолвия я поведал о всех своих приключениях благодарным слушателям… Когда им пришло время уходить, Малышка Ниппи по моему приказу принесла несколько бутылок коллекционного вина и редкие деликатесы. Бутылки и еда отправились в костёр:

— Спасибо, Миледи! – благодаря от всей души, сказал я. Пламя взвилось выше макушек елей, постояло так несколько секунд и опало, растекшись холодными языками тумана над прогоревшим дотла кострищем.

-Что это было, мистер Кощеефф? – подошла ко мне МакГонагалл.

— Я поблагодарил и меня услышали, — устало улыбнулся я в ответ.

— Боюсь даже предположить об услыхавшей вас сущности, — оборвав себя на полуслове, Минерва зябко повела плечами.

Ограничившись кивком и ничего не ответив своему бывшему декану, с легкостью на сердце я направился в замок. Пять минут по натоптанной тропе и темная громада магического строения заслонила небосвод. Ночной замок подавлял и заставлял восхищаться его красотой. Камень, застывший в движении. Башни, космическими ракетами устремляющиеся в бескрайнее небо и прокалывающие шпилями звездное полотно. Взявшись за массивное бронзовое кольцо, вдетое в нос гривастой мантикоры, я потянул дверь на себя, неожиданно оцарапавшись о заусенец, непонятно откуда взявшийся на отполированном кольце. Шикнув от боли, я тряхнул рукой. Несколько капель крови попали на морду мантикоры и моментально впитались в бронзу.

— Что за…

Замок легонечко тряхнуло, волна магии прокатилась от самых глубоких подземелий до молниеотводов и флюгеров на крышах и всё пропало, будто ничего не было, только глубоко в груди поселился теплый огонёк родства с каменными стенами. Никто ничего не заметил. Да-а, хорошо начинается турнир и Самайн зачётный.

 

 

 

На следующий день, подбадриваемые друзьями и подпевалами, Уизли выпили свежесваренные зелья и пошли на штурм возрастной черты. Выпавшие из-за барьера длиннобородые старики со смешками и шуточками побрели в больничное крыло, но колдомедик расписалась в бессилии. Через несколько часов охающих немощных старцев забрали в Мунго. Расколдовать близнецов не получилось. Три травки, два кишочка, а какой эффект!  Закачаешься! Закрепление на пять лет. Если не помрут от старости, им однозначно обеспечены старческие болячки. Клоуны получили своё. И главное – сами, всё сами! Дамболдор скрежетал зубами от злобы и бессилия, чуть ли не ежечасно паля вопиллеры Молли Уизли.

Долго ли коротко, но сутки пролетели моментально.  Дурмстранговцы строем прошли мимо кубка, кинув в чашу свернутые пергаменты с единственной фамилией. Стайками и группками порхали мимо французы, в окружении воздыхателей проплыла Флер Делакур. С видом королевы, делающей одолжение, она опустила надушенный кусочек пергамента в синее пламя. Отметились все претенденты Хогвартса, в том числе Диггори и Глория Гноссинг. Оба фаворита прибыли в окружении групп поддержки и опустили в кубок заявки под весёлые речёвки и кричалки фанатов. От Слизерина заявки бросили семикурсники Вильям Шантрэ, Пол Мортон и Грегор Свитчак. Последнего я совсем не ожидал. Тихоня Свитчак опустил заявку в кубок в первый же вечер поздно вечером перед самым отбоем. На него никто не обратил внимания, так как он профессионально навесил на себя чары отвода глаз. Лишь благодаря усовершенствованным следилкам, установленным Филчем на всех входах в Большой Зал, я узнал о скромном соискателе титула. Маркус Флинт отказался от сомнительной чести попытать счастья в Турнире.

На второй день, дождавшись, когда все наедятся, Дамболдор пригасил свет в Большом Зале.

— Терпение. Осталось немного! Кубок вот-вот примет решение, — голос директора разорвал напряжённую тишину. – И-и-и…, — сыпанув искрами, кубок выплюнул первый обгорелый кусок пергамента, — чемпионом от Дурмстранга становится Виктор Крам! – под громогласные аплодисменты на весь зал объявил Дамболдор.

Попыхивая словно самовар, кубок поднапрягся и запулил в Дамболдора вторым пергаментом:

— Чемпионом от Шармбатона становится несравненная Флер Делакур! Поздравляю! Интересно, кого же им противопоставит Хогвартс?

Третий огарок старый паук поймал почти у самого лица:

— Защищать честь Хогвартса выпала Александру Косщчееффу. Лорду Айсдрейку!

— ЧТО?! Какого…

Стою. Туплю. Кубатурю, если выражаться прилипчивым молодёжным сленгом, которого я нахватался в Китеже. Нет, пожалуй, с последним я хватанул лишку. В голове поселилась абсолютная пустота, ни одной дельной мысли. Не скрою, вариант с участием в турнире я не сбрасывал со счетов, но не думал, что меня затянут в него настолько нагло и бесцеремонно, от этого не только в зобу дыхание спёрло, мысли из черепной коробки выдуло напрочь. Кто ж это такой смелый, что не побоялся гнева Кощеевых? Я вроде всем в Хоге разъяснил «политику партии» и чем смельчакам грозит полить водицу против ветра. Самое поганое то, что гадский артефакт заключал неразрушимый магический контракт по написанному имени. Разорвать контракт невозможно. Всё, приплыли. Теперь вы представляете размер пятой точки в которую я угодил по прихоти неизвестного мерзавца?

Пока я изображал безмолвного истукана, на зал опустилась могильная тишина. Слышно было треск висящих в воздухе свечей и поединок поздней осенней мухи с цветным витражом. Ударяясь о цветное стекло, натужно жужжа, муха отлетала назад, чтобы набрать скорость и вновь попробовать преграду на прочность.

— Кхе-кхе, — что хотел сказать Дамболдор я не узнал, так как кубок, издав неприличный звук страдающего запором человека, поднатужился, плеснул синим пламенем и выстрелил очередным куском пергамента. Выронив огарок с моим именем, старик ловко поймал обгорелый лист:

— Джейс Поттер! – прочитав написанное, Дамболдор нашёл взглядом младшего оленя. – Это немыслимо! – патетично выкрикнул он, в зале разом загомонили, но поднявшийся гвалт не смог заглушить усиленный сонорусом голос. – Джейс, пожалуйста, пройди в комнату чемпионов. Уважаемые коллеги, предлагаю пройти следом и во всем разобраться…

Бросив на директора и гриффиндорских подпевал нечитаемый взгляд, Джейс посеменил в конец зала. Я же оставался памятником самому себе.

— Мистер Косчеефф, будьте добры отмереть и пройдите в комнату чемпионов, — поторопил меня директор.

Проводив взглядом спину бывшего братца, скрывшуюся за дубовой дверью, я медленно поднял вверх левую руку с зажатой в ладони волшебной палочкой:

— Я, Александр Кощеев, Лорд Айсдрейк, магией и жизнью клянусь, что не бросал в кубок пергамента со своим именем, а также ни словом, ни мыслью, ни устно и не письменно никого не просил и ни с кого не требовал подать заявку за меня, — вспышка, осветившая зал, засвидетельствовала клятву. – Люмос. Нокс. Директор, господа организаторы, уважаемые судьи, я требую вызвать в Хогвартс авроров, налицо факт организации покушения на мою жизнь.

Неуловимым движением палочки я подтянул оброненный Дамболдором обрывок пергамента с моим именем и подвесил его перед собой, затем мысленно вызвал Малышку Ниппи, приказав той оставаться невидимой и быть рядом. Из комнаты в конце Большого зала на поднявший шум и вселенский хай выползли любопытные журналисты во главе с Ритой Скитер, за ними показались любопытные физиономии чемпионов. Крам и Делакур незаметно просочились к своим, быстро войдя в курс подноготной. Рита, не будь дуррой, тут же клещом насела на преподавателей, её прытко пишущее перо так и мелькало над пергаментом. Такой материал грех упускать, обыватели будут кипятком потолки ошпаривать, читая очередную статью под её авторством. Очередной скандал, что может быть лучше?

— Мой мальчик, мы обязательно во всём разберёмся, — проблеял старый козёл, сообразивший, чем лично ему грозит моё чемпионство и участие в Турнире. Самое малое международный скандал гарантирован и с нагретым местом директора школы, скорее всего, в конце года, а может и раньше придётся распрощаться не по собственной воле. Слишком много ошибок за последнее время, прямо фатум какой-то. Спохватившись, он попытался вернуть вещественное доказательство, но вовремя установленный щит отбил волшбу старика.

— Лорд Айсдрейк, запомните! Я не ваш мальчик. Ещё одно оскорбление в подобном тоне и я буду вынужден организовать вам личное знакомство с Патриархом Рода, – не сдвинувшись с места, грубо перебил я взбледнувшего Дамболдора. – Что ж я давал вам шанс уладить дело миром, вы им не воспользовались. Теперь прошу не обижаться. Я сам займусь расследованием и за последствия не ручаюсь. Как лицо пострадавшее взываю к магии Хогвартса, требую правосудия здесь и сейчас! Клянусь, невиновные не пострадают, да поможет мне Мать-магия.

Взмахнув палочкой, я коснулся листа её кончиком. На пергаменте проступили светящиеся зелёным светом отпечатки пальцев.

— Это русское аврорское заклинание, точнее, в СССР им пользуются витязи внутренней стражи, — пояснил я присутствующим, парни из Дурмстранга дружным гулом подтвердили мои слова, Каркаров ограничился кивком. – Большой отпечаток на углу принадлежит мистеру Дамболдору, там мистер Дамболдор держал лист (презрением, истекающим из моих уст и голоса, можно было наполнить не одно Черное озеро), пока он вне подозрений. Пока. Ладно, замнём для порядка. Идём дальше. Кстати, этот кусок пергамента вырезан из моего эссе по зельеварению, но, — светящиеся отпечатки пальцев подлетели к декану Слизерина и вернулись ко мне, — как видите, цвет у проекций не изменился и совпадений не найдено. Профессор эссе не касался, что говорит нам о его полной невиновности. Примите мои искренние извинения, профессор, но я обязан был проверить.

Шумно, будто морж на арктическом пляже,  выдохнув на весь зал, старина Слагги лишь лениво отмахнулся пухленькой ладошкой. Тут я поймал взглядом резко побледневшего Грэхэма Милборна, семикурсника   родного факультета и, не давая ему сбежать, послал отпечатки в полёт вдоль стола змеек. Касаясь студиозусов, внимательно наблюдающих за процедурой опознания, «пальчики» быстро добрались до искомого лица и сменили цвет на красный. Грэхэм дёрнулся назад, с ужасом осознавая, что тело перестает слушаться. Повинуясь невербальному заклинанию страшного русского мага, оно устремляется в недолгий полёт и падает у ног призывающего. За то недолгое время я успел возвести вокруг себя несколько сферических щитов с радиусом в два метра. Как только подставивший меня слизеринец плюхнулся у моих ног, щиты активировались. Подхваченный со стола столовый нож окутало призрачным маревом трансфигурации, которая превратила столовое серебро в узкий клинок, напоминающий раннюю шпагу шестнадцатого века. Такая шпага одинаково хорошо подходила для рубящих и колющих ударов, и сейчас её острие впилось в кадык виновника.

— Сам додумался или кто надоумил? – ласково спросил я, улыбаясь во весть рот острыми треугольными зубами. – Я же тебя, тварь, на ленточки порежу и жрать заставлю, а всю семью пущу на фрикасе и скормлю собакам. Ну, говори! – рявкнул я, делая зрачки глаз вертикальными. Семикурсник «поплыл», в щит ударило несколько заклинаний со стороны преподавательского стола. Это они зря, я ведь не с бухты-барахты упоминал о правосудии и не причинении вреда невиновным. Сам замок запитал мои щиты, отправив проклятия обратно к создателям. Снейп, старший Малфой и незнакомый мне маг кулями хлопнулись на холодный мрамор пола.

— Я не могу, — прохрипел Грэхэм, неимоверным усилием задирая вверх правую руку, на запястье которой проступило призрачное кольцо Нерушимого обета.

— Так-так. Не сам, выходит? – задал я наводящий вопрос.

— Не сам! – дернув кадыком, выдавил слизеринец.

— За деньги или за услугу? – острие клинка переместилось к паху виновника.

— Деньги, будь ты проклят! – проорал Грэхем, судорожно суча непослушными ногами и пытаясь отползти от лезвия, взрезавшего ширинку.

— Где они?

— В сундуке! А-а-а, мать твою, в сундуке, не трогай меня!

Сотни пар глаз с ужасом наблюдали за разворачивающейся экзекуцией.

— Акцио сундук Грэхема Милборна! – выставив в сторону руку с палочкой, я едва слышным шепотом попросил невидимую Малышку Ниппи принести оный объект.

Эльфийка не подвела. Умненькая Ниппи изобразила дело так, будто предмет гардероба принесло в зал моим заклинанием. Ага, через все двери и препоны. Я силён, однако. Напитав лезвие силой так, что оно засветилось на манер светового меча, одним ударом сношу крышку зачарованного сундука.

— Это они? – указав на подхваченный заклинанием кожаный кошель с вензелем Малфоев, склонился я над наемником-неудачником, и тут же, по наитию:

– И много тебе заплатил Малфёныш?

— Тысячу!

— Как видишь, Грэхэм, не стоило оно того, не стоило. Сейчас я тебя отпущу, но предупреждаю, не вздумай сбежать. За сто тысяч галеонов тебя и твою семейку из-под земли достанут и живьем выпотрошат. О вире я буду разговаривать с твоим отцом.

— Нет!

— Что, «нет»?

— Я совершеннолетний, я сам отвечу за свой поступок. Не впутывай сюда мою семью.

— Сам так сам. Уважаю, таки у тебя есть яйца, а теперь пошёл вон!

Надеюсь, у родителей парня хватит ума упасть в ноги моего «отца» и выплатить виру или попроситься в услужение, тогда им будет гарантировано убежище, ибо с Малфоя станется нанять наёмников для устранения виновника позора сына. Грэхэма, освожденного от удерживающего проклятья, словно ветром сдуло, а я всем корпусом развернулся к слизеринскому столу, из-за которого очухавшийся приснопамятный старший Малфой, растерявший весь аристократический лоск и блеск, старался вытянуть перепуганного вусмерть отпрыска. Драко дергался, пытаясь оторвать зад от стула и ладони от столешницы, к которым его приклеила магия Ниппи. Верная эльфийка быстро сообразила что к чему и приняла меры к задержанию главного виновника.

— Не так быстро, мистер Малфой.

— Лорд Малфой! Немедленно отпусти моего сына!

— Вы не в том положении, чтобы что-то требовать, — подбросив на ладони кошель с тысячей галеонов, сказал я.

— Ты ничего не докажешь. Ты сам подкинул деньги в сундук Милборна. Драко ни в чем невиновен.

— Нет ничего проще, ло-о-орд Малфой, — издевательски протянул я. —  Если ваш сын невиновен, пусть он поднимет руку, — Ниппи, мой сегодняшний небьющийся козырь и неизменный фактор неожиданности, освободила правую руку белобрысого засранца, — и произнесёт простую фразу: Я, Драко Люциус Малфой, магией и жизнью клянусь, что в глаза не видел этот кошель и не просил Грэхэма Милборна подкинуть пергамент с именем Александра Кощеева в Кубок огня. Я жду. Драко, что же ты, давай, докажи свою непричастность, опровергни мои обвинения. Ну?! Драко, ты онемел? Лорд Малфой, если ваш сын невиновен, почему же он не клянётся? Выходит, правда на моей стороне. Я обвиняю Драко Люциуса Малфоя в покушении на убийство и требую правосудия.

— Ты его не получишь, щенок, мерзкий варвар, — Люциус обнажил палочку, — русская свинья, вали в свою Сибирь, грязный ублюдок! Не дорос ты ещё до лорда, щенок!

Даже как-то неинтересно, насквозь предсказуемо и без огонька. Что поделать, не умел сиятельный павлин ругаться и заворачивать тройным загибом. Я понял, что загнанный в угол Малфой мгновенно просчитал все варианты, остановившись на единственном способе избежать ответственности – на дуэли, поэтому он намеренно принялся публично оскорблять меня, чтобы получить вызов, на котором намеревался размазать наглую букашку миллиметровым слоем по всему Хогвартсу. Убив Драко, я лишал Люциуса будущего, так как проклятье одного наследника никуда не делось. Малфой может принять в род хоть сотню маленьких детей-магов, но передать магическое наследие у него не выйдет. Проклятье, этим всё сказано. Белобрысая морда рассчитала верно, я не мог оставить его слова без последствий, начав подвешивать в ауре несколько заранее приготовленных атакующих и щитовых рунных цепочек. Суровый наставник Кощей, через боль и кровь приучил постоянно держать на подпитке несколько составленных скриптов. Постоянная бдительность в исполнении древнего некроманта. Постоянная то она постоянная, а в выигрыше у нас пока только белобородый дедок, то-то он не вмешивается, позволяя Люциусу утопить себя в грязи. Зуб даю, наш старый паучок каким-то образом промыл мозги Драко, как всегда провернув аферу чужими руками.

— Кто из нас ублюдок ещё надо посмотреть. У меня есть отец и мать, а у Драко есть мать? – плеснул яду я, зря он так, ведь в эту игру можно играть вдвоём. Люциус зашипел взбешённой змеёй, только клобук не распахнул. – То-то у мальчика с головой не всё в порядке, видимо родовые проклятья на мозги давят. Хотя на что им давить, там отродясь ничего не было, одна спесь. Трусливые хорьки. Один вечно за папину юбку прячется, второй деньгами откупается, а родить второго наследника никак, вот и трясётся над самовлюблённым мешком с фекалиями, как…

— Дуэль! – выкрикнул взбешённый Малфой, бросая в мою сторону перчатку. – Моим секундантом будет заместитель директора Северус Снейп.

— До смерти! Здесь и сейчас, — принял я вызов. – Профессор Кар, не окажете мне честь быть моим секундантом?

— Зря ты это затеял, малыш, Люциус опасный противник, погибнешь не за понюшку табака, — тихонько проговорил Кар и уже громче, — сочту за честь.

— Больше оптимизма, профессор.

Зрители в лице сотен школьников, гостей, профессоров и приглашённых быстро рассосались вдоль стен, а на освобождённой от столов площадке директора школ наколдовали щиты. Стоило стихнуть последнему заклинанию, как магия древнего замка материализовала дуэльный помост.

Как водится, стороны от примирения отказались, да меня бы Кощей не понял, спусти я блондинам их выходки, а Кощей, это… УХ, в общем! Он же прибьёт, воскресит и прибьёт ещё сто раз в назидание будущим поколениям, так что я был более, чем сверхмотивирован.

Взобравшись на помост и встретившись в центре, мы разошлись в стороны на десять шагов. Высокий взрослый мужик и немаленький школьник, одним фактом попадания на Турнир признанный совершеннолетним, это уже не говоря о лордстве, на которое некоторые плевали в связи с малолетством последнего. Что я могу сказать на сей счёт – ошибки надо смывать. Кровью. Свои шансы я оцениваю где-то пятьдесят на пятьдесят. Или Малфой меня, или я Малфоя. Второй вариант предпочтительней. Если я продержусь первые секунды, тогда противнику может не поздоровиться, тем более в загашнике у меня магия драконов и элементарные знания маггловской и магической физики. Поднявшись на помост я активировал магическое зрение, спрятав изменившиеся глаза за небольшой материальной иллюзией.

— Один, два, три! – подал сигнал к началу Флитвик, назначенный судьёй смертельного поединка.

Малфой мгновенно выпустил рой невербальных проклятий, несколько видимых лучей и три невидимых в визуальном спектре, а затем со всей дури вдарил по площади. Хитро! Невидимые проклятья я принял на щит, от видимых увернулся, а от удара по площади ушёл шаговой аппарацией, сдав умение с потрохами. Удар, удар, удар. Белобрысый гвоздил со скоростью швейной машинки, я же защищался и аппарировал в пределах своей половины помоста, незаметно подводя к его стороне хитрую рунную цепочку. Секунда, ещё одна. Плюхнувшись на пол и уйдя от широкого веера взрывных проклятий, в клочья разнёсших помост за моей спиной, я машинально выставил позади щит от осколков и отражённых проклятий, и активировал заготовки. Половина Малфоя мгновенно лишилась воздуха. «Вакуумный насос» не подвёл. Пока задыхающийся блондин навешивал на себя воздушный пузырь, я пустил в ход вторую заготовку. Дабы не палиться с ледяным драконьим дыханием и рунной ловушкой, вытягивающей тепло,  я для зрителей выставил волшебную палочку перед собой и дунул через неё в сторону противника. А нечего посторонним знать о моих настоящих возможностях, и так они получили достаточно информации. Передо мной застыл ледяной куб с вмороженным в него Люциусом, лишь голова последнего с посиневшей от ледяной стужи физиономией торчала наружу. Волшебная палочка Малфоя рассыпалась мелкими ледяными крошками. Вот и сказалась разница в методиках обучения. Малфоя учили красиво выводить противника из строя, меня – быстро и эффективно убивать врага любыми подручными средствами. Да, не стоит забывать о везении. Сегодня мне просто сказочно повезло. Относительно, конечно, но повезло.

Трансфигурировав из обрывка мантии клинок, я шагнул к жертве и замахнулся. В глазах Люциуса застыл страх.

— Пощади! Я сдаюсь! – шевельнулись отмороженные губы.

— А меня бы ты пощадил? – меч со всей силы ударил по льду.

Зажмурившийся Малфой открыл глаза и облегчённо выдохнул, подумав, что у мальчишки не хватило духу прикончить противника. В месте удара образовалась трещина, потом ещё одна и ещё. Издав на весь зал треск весенней льдины, таранящей другую льдину на ледоходе, куб развалился на части вместе с расколовшимся на отдельные куски волшебником.

— Условие – до смерти.

— …! – что-то восторженно выкрикнул Флитвик. А, объявил о моей победе. Плевать.

— Драко!

— Нет! Не отдавайте меня ему! – раненым поросенком взвизгнул низложенный с пьедестала блондинчик.

 

 

Продолжение следует…

 

 

 

Запись опубликована в рубрике Прода с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*