Тоннельщики. Прода от 28.12.2017

— Светлым, радость моя. Светлым.

— Хотелось бы верить, боюсь сглазить только. Пока ты сидел тут за семью замками, из тебя во внешнем мире вовсю лепят новую икону, превознося твои подвиги по всем информканалам. Адмирал врубил PR-машину на полную катушку, выжимая из ситуации всё возможное и невозможное. На Земле и мирах Метрополии натуральная истерика. Особенный дурдом начался после обнародования фактов сражения с эскадрой каас и выдвижением ударных сил флота к пограничью и внешним секторам.

— Что там с головами, Дед* слил эмиссарам Протектората быль о разуме спящем?

— Слил, так что бывшим союзникам сейчас не до нас, как и многим в Конфедерации.

— Я думаю, он знает, что делает.

— Он-то знает, а что будешь делать ты?

— Поверь, лапа моя, не пропаду.

— Посмотрю я на тебя послезавтра, как ты через день запоёшь.

— А что у нас послезавтра?

— Награждение и торжественный приём в Доме правительства. Готовься, герой. Тихо, милый, не паникуй, парадную форму я тебе заказала несколько дней назад, помнишь антропоморфные замеры? Вот ими и воспользовалась.

— Моя ты спасительница! А как же госпиталь?

— Через час осмотр, получишь на руки заключение врача и адью – скатертью дорога. Что вылупился, как баран на новые ворота? – усмехнулась Регина, поспешив ракрыть источник информации. — Я с главным врачом разговаривала перед тем, как к тебе идти. Так что бычок, пахать на тебе и пахать. Хватит филонить.

 

*****

 

За три часа до церемонии Северов удочтоился чести личной аудиенции у адмирала Иванцова. Разговор у них состоялся тяжелый, даже не смотря на то, что командующий и один из главных лидеров движения за независимость получил заверения о полной лояльности Северова и всемерной поддержке выбранного курса. Тем не менее, самоубийственный рейд вечной межой пролёг между мужчинами. Один из них послал другого на верную смерть без возможности выживания, и пусть невольный камикадзе понял и принял логикой приказ высшего командования, душа его не желала брать на себя ношу самопожертвования ради высшего и чужого блага. На прямой вопрос, согласен ли Богдан выступать в роли флага и символа возглавляемого адмиралом политического движения, тот ответил согласием, но только в тех случаях, когда этого реально требует момент и ситуация. Он согласен изображать флаг, а не на потеху публике трепыхающуюся на ветру оборванную тряпку. Взамен адмирал брал на себя заботу о «символе и флаге» в плане ограждения Северова от сальных ручонок, которых протянется к лакомому куску в великом множестве. Да и в политику он его втягивать свыше обозначенного не будет и прочему змеиному паноптикуму не даст. Кроме прямолинейного расставления точек над i, мужчины договорились, что на приёме в правительстве Северов будет изображать креатуру Иванцова. Эдакий удачный симбиоз двух ветвей древа силовых структур – флота и внешней разведки, тем более избранная линия поведения не слишком отличается от реальности. Один из них в самом деле обязан стремительным карьерным взлётом другому и всеми окружающими  считается его креатурой. В силу каких-то причин адмиралу было выгодно выставить на обозрение именно эту версию. С другой стороны, второй не менее обязан первому, но круг вовлечённых лиц в этом случае  заметно уже. Пожалуй, только ближайшее окружение адмирала обладало всем объёмом информации, предпочитая держать язык за зубами.

По официальной версии Северов уходил в отставку с действительной военной службы по состоянию здоровья. Железный аргумент, оспорить который ни кого не поднимется рука.  Для него уже было подготовлено тёплое местечко в военной академии, но Богдан, к тому времени узнавший через Регину о ещё двух кислородосодержащих планетах в центре Аюя, сорвал замыслы адмирала, пожелав перебраться на новое место жительства. Вот там его организаторские таланты пригодятся как нигде лучше всего. Провал и миры Метрополии выразили желание покинуть около семидесяти миллионов человек. Реально поток переселенцев ожидается куда больше, только на Земле на программу переселения записалось больше тридцати миллионов россиян. Разрабатываются варианты перевозки в новые миры исторических памятников и целых архитектурных комплексов. У роух арендуются гигантские колониальные транспорты, способные брать на борт по десять тысяч человек за раз со всей техникой, материалами первой необходимости, автоматическими заводами и сборочными цехами первого цикла.

Пожевав губами, седовласый адмирал вынужден был согласиться, понимая, что насильно никого не удержишь и мил не будешь, тем более кто-то должен воплощать поисте наполеоновские планы по колонизации целого сектора галапктики и взять на себя заботу о строительстве транспортной инфраструктуры. Как не крути, а без развитой тоннельной сети в Аюе не обойтись. Так почему бы и нет, тем более, если да? Герой, полковник в отставке, на должности главного координатора или начальника тоннелестроительного треста будет смотреться куда выгодней незнакомых варягов со стороны. Уж об этом адмирал позаботится. Внимательно выслушав Богдана, Иванцов ненадолго задумался, потом кивнул собеседнику, предлагая тому ознакомиться с коротким голографическим фильмом, включающим релиз об отрытых мирах. Богдан с первого взгляда влюбился в Тару – планету, названную в честь богини, покровительствующей всему живому, особенно лесам.

Тара была чуть крупнее Земли. Радиус в шесть тысяч семьсот девяносто километров вспенивал волны теплых морей и океанов, ударяясь о берега трёх континентов и множества островов. Покрытая лесами зелёная красавица словно кокетка вращалась вогруг собственной оси, делая полный круг за двадцать шесть часов. Украшениями в ожерелье богини служили два спутника в половину и в треть Луны размером. Официальные имена им ещё не присвоили, отдав эту честь колонистам. Полный оборот вокруг светила составлял триста девяносто шесть дней. Богатый животный и растительный мир. Тёплый субтропический климат превращал планету в настоящую жемчужину.  Тара – это алмаз в плеяде миров Аюя. Переселенцев с Земли могла немного огорчить сила тяжести в полторы стандартных, но коренные ирийцы и пандорцы будут чувствовать себя как дома. Усмехнувшись, адмирал  предоставил Богдану право выбора участка под строительство дома или поместья по выбору. Как бы не хотелось последнему перетащить на Тару любимый «Медвежий угол», но родственники не поймут, если он заберёт с собой память всего рода. Придётся рубить новую берлогу или строить семейное гнездо. Врачи заверили, что после биогенной коррекции и генных модификаций он сто процентов не наплодит мутантов, хотя мутация мутации рознь, поэтому на близнецах они с Региной не остановятся. Он с детсва мечтал о большой семье, суженая как-то обмолвилась о пяти ребятишках. Что ж, никто её за язык не тянул…  В мечтах Богдана уже возвышался большой рубленый дом, с коньком на крыше, резными наличниками и воротами, банькой у озера или реки, летней кухней и обязательным яблоневым садом. Дом он построит большой. На века.

Заметив в глазах потерявшего действительность собеседника разгорающийся мечтательный огонёк пионера первооткрывателя, Сергей Константинович отпустил на волю и журавля, и синицу, которую он час назад планировал пристроить к делу. Приходится признать, эта партия отыграна. Проходная пешка, готовая шагнуть на последнюю клетку и перейти в разряд ферзей, внезапно покинула доску, переместившись на другое игровое поле, где она принесёт намного больше пользы себе и окружающим. Лети. Лети, синичка. Заслужила. Только что старый адмирал, сам того не желая, подарил мечту, забрать которую обратно оказался не готов. Не у этого молодого человека и так много положившего на алтарь… Жизнь. Достойная ли это цена, чтобы обрести и воплотить мечту?

— Богдан Михайлович!

— Что? Да-да, — взгляд Северова обрёл осмысленность.

— Давайте ещё раз пройдёмся по стратегии во время приёма…

*****

 

 

Подхватив с подноса официанта бокал с шампанским, Богдан профессионально нырнул в тень витой колонны, как и два десятка её товарок держащей своды зала приёмов. С тенью в этот вечер не сложилось,  стилизованные под старину люстры на тысячу свечей заливали зал мягким приятным светом. Искуссно вписанные в интерьер бра и невидимые глазу светильники подсвечивали великолепную настенную резьбу и барельефы на стенах. Не спрячешься. Не под стол же лезть, право дело.

Первый час после награждения Богдан с невозмутимой миной на лице терпел славословия и дифирамбы политиков, а потом ему обрыдли эти сальные рожи с натянутыми улыбками и масляными глазками. Редко кто искренне  поздравлял обладателя высшей награды Провала, в основном чувствовалась фальшь и желание получить профит. На отлично сыграла разработанная адмиралом стратегия поведения и заранее выученные лица «бомонда», напротив которых шла краткая справка-характеристика на каждого. Благодаря всеобъемлющим консультациям Сергея Константиновича он сумел избежать нескольких ловушек и не влипнуть в словесную западню. Устав от лживых улыбок, он предпринял манёвр уклонения, заключённый в слиянии со стеной. Это Регина, облачённая в свободное  платье насыщенного василькового цвета и длинные, выше локтя, перчатки, свободно фланировала по залу, то и дело останавливаясь у очередного бывшего сослуживца или знакомого, перекидываясь с каждым парой слов, а то и заводя короткие разговоры. На приёме супруга чувствовала себя словно рыба в воде, а он взял себе небольшой тайм-аут. Потягивая шампанское, Богдан одним глазом следил за женой, с которой он расписался в госпитале на третий день после выхода с капсулы. Вторым глазом и взвинченным восприятием он отслеживал прихотливые зигзаги нескольких роух, возглавляемых роахири с окрасом шерсти как у снежного барса… Где же её телохранитель?

С членами делегации звездных соседей во главе с Посланницей Раин из прайда Арран, одного из главенствующих прайдов Роух, они с Региной имели честь поручкаться во время официальной церемонии представления гостей, где адмирал Сергей Иванцов лично представил супругов высокопоставленным гостям. Быстро растут дети, помнится, Егор упоминал о том, что хвостатая девочка только готовится стать дипломатом, а погляди-ка, уже заняла место отца.

Кошки почувствовали перемену политических ветров и подсуетились, высадив на Ирий натуральный дипломатический десант. О чём они договаривались за закрытыми дверями с правительствами колониальных миров и адмиралом Иванцовым, никто доподлинно не знал, но, как это водится, все были в курсе. Словно радар уловив чужое внимание, Богдан опять внутренне возвёл очи горе. Вечер становился интересным. Сняв с подноса проходящего мимо официанта бокал с роутиром – алкогольным напитком с родины роух, который отдавал тонким, едва заметным ароматом валерианы или чего-то похожего, он приглушённо прорычал за спину:

— Присоединяйтесь, доминус Труор, — телохранитель-реконструктор возник, будто черт из табакерки. Высокий бокал с толстой ножкой практически утонул в когтистой пятерне. – Хватит вить круги вокруг меня, всё равно у вас это плохо получается.

— Благодарствую, — поклонился роух, взмахнув хвостом. – Неужели настолько плохо?

— Отнюдь, — примирительно рыкнул Богдан. Телохранители-реконструкторы у роух это особая каста из высших слоёв общества. Дипломатический этикет с ними не работает в том понимании, какое в него вкладывают люди. Для оного со всеми позументами и бантами есть посланница с ордой дипломатов. А вот то, что Северов заговорил с мощным котом нарочито грубо, согласно древнего кодекса воинов роух, как бы это не казалось странным,  воспринималось общением равных, тем более он хорошо помнил пересказанный пилотом разговор. Труор тогда сам признал спаррингующую пару равной себе, поэтому Северов с первого слова придерживался принятого у роух стиля. — Просто я на взводе, простите за откровенность, слежу за всеми, как за боевиками каас. Вы, доминус, одно ухо и глаз тоже с домины не спускаете. Дабы развеять сомнения, спешу напомнить вам рейс на Землю, доминус, и спарринг с моей женой, свидетелями которого вы с посланницей стали, поэтому не будем разводить политесы. Вы знаете меня, я знаю вас. Очень польщён знакомством.

— А вы неплохо подкованы в обычаях и традициях воинов роух, доминус Богдан, — ввернул любезность Труор.

— А вы людей, — вернул подачу Богдан. – Предлагаю не умасливать друг друга сомнительными комплиментами, а сойтись на том, что мы оба хороши.

Словно два утёса вокруг которых образовалось свободное приватное пространство отступивших человеческих волн, они несколько минут стояли на месте, наблюдая за обстановкой в зале и перекидываясь на языке роух ничего не значащими фразами, пока Богдан не заметил, что хаотическое, броуновкое мельтешение людских масс начинает приобретать упорядоченный характер.

 

 

 

 

 

Продолжение следует…

Запись опубликована в рубрике Прода с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*