Тоннельщики. Прода от 24 декабря 2017. Не бечено.

— Передай сигнал о капитуляции, — жало стального крюка упёрлось в грудь пилота. Глядя на стремительно приближающееся звено бомбардировщиков под прикрытием эскадрильи истребителей, приказал Богдан.  – Сдавай корабль, мразь!

Сведя глаза в кучу, каас боялся оторвать взгляд от смертоносной стали, грозившей разрезать скафандр и то, что под ним. Убрав так пугающий малахольного летуна крюк, Богдан простимулировал его ударом кулака по шлему:

— Пошевеливайся, падла, пока нас не разнесли на атомы! Быстро!

— Да-да, — сомлел пилот от вернувшегося ужаса во плоти и злобных, леденящих глаз напротив. Это не человек, это сам дух мшения Изги, вымораживающий заживо нутро. Люди не могут в одиночку захватывать целые корабли с экипажами в три сотни штатных единиц, а этот монтр прошёл через броню и боевых дроидов с легкостью языческого бога смерти, уничтожая всё вокруг себя. Теперь он верил байкам о страшных землянах, поставивших на колени неукротимых роух. Люди не живут с такими ранами, а то, что они есть и человек испытывает мучительную боль даже догадываться не надо. Оплавленный бок, вмятая грудная пластина и заплатки, заплатки… Во многих местах подкрашенная бурым цветом, гермопена клочьями торчала из многочисленных прорех.

— Шевелись! – мощная оплеуха, от которой едва не раскололся шлем, вернула пилота на землю. Дрожа всем телом, каас выполнил приказ.

Бомбардировщики отвернули, два звена истребителей остались плести петли и кружева вокруг захваченного трофея в ожидании штурмового бота и призовой команды.

— Руки! – приказал Богдан, снимая с пояса специальные наручники с функцией парализации. Пилот с видимым облегчением протянул вперёд руки. Заковывают, значить убивать не будут.

Призовая команда высадилась на артиллерийский монитор через четыре минуты. За этот короткий промежуток эскадра каас лишилась одного фрегата, разнесённого на атомы, и двигательного модуля монитора. Крейсер и второй фрегат тоже дышали на ладан. Авианосец пострадал меньше, но и его участь не лучилась лучами добра. Туша в два с половиной километра длиной покрылась многочисленными язвами накрытий и теперь заваливалась на левый бок, фонтанируя во все стороны газовыми выхлопами. Не было никакого длительного противостояния и трагической кульминации сражения, эскадру элементарно задавили силой. Съевший не одну собаку на линейных сражениях, опытный ирийский адмирал не подставил ни одного своего корабля под гарантированное поражение, навязав противнику бой на предельных дистанциях, где у него было подавляющее преимущество. Пилот в ложементе вёл себя спокойно, меланхолично разглядывая потолок, а Богдан с каждой минутой слабел, едва удерживаясь на ногах. Адреналин схлынул, накатила слабость. Держа дверь и им же пробитую дыру на прицеле, он чуть не всадил бластерный болт в штурмой «Хорс», показавшийся в оплавленном проёме. Прибыли, наконец. Встроенные в скафандры компьтеры и БИУСы обменялись пакетами данных, но майор Тихомиров, ввалившийся в рубку во главе целого отделения бравых парней, настроился на волну Северова и представился по всем правилам, на что Богдан отрешённо кивнул, лениво взмахивая рукой:

— Тоннельщик Северов, вон, гляди дырок сколько наделал и во мне наделали, черти окаянные.

Прочитав данные биометрии тоннельщика, поступившие по каналу обмена информацией, Тихомиров сначала тихо присвинул, потом ошалело вчитался в показания счётчика Гейгера и рявкнул подчинённым:

— Смирнов, Елисеев, хватайте майора за руки-ноги и мухой тащите  на бот, а потом быстро-быстро чешите до хаты. Там сдадите его в госпиталь. Исполнять!

— Есть!

Две расплывающиеся массивные фигуры мутными тенями накатили на Богдана и подхватили его под руки. Дорогу до штурмового бота он помнил урывками, как и полёт, а прикрытый силовой плёнкой ангар авианосца «Адмирал Нахимов» и госпиталь в голове уже не отложились.

Его Солнце – Регинушка, не пострадала, а остальное не существенно. Люди на станции выжили. Теперь можно расслабиться и поспать.

 

ЭПИЛОГ.

 

 

— Ой, она шекочется!

Восторженно взвизгнув, русоволосая девчушка лет семнадцати на вид сдула с носа бархатную кружавницу – ирийскую родню земных бабочек, и смешно подпрыгивая, погналась за порхающим у самого лица насекомым.

— А-а-а! – донёсся от озера радостный возглас. Девушка с разгона плюхнулась в прогретую солнцем воду.

— Пусть, — прислушиваясь к бултыхающейся на мели непоседе, сказал Богдан и потёрся щекой о бархатное бедро жены. – Никогда не думал, что наша стервочка может быть такой непосредственной егозой.

— Пусть, — согласилась Регина, проведя ладонью по абсолютно лысой, как коленка, голове мужа, — она заново открывает мир. Знаешь, я ей даже завидую черной завистью. Мы давно разучились радоваться мелочам, мир потерял краски.

— Подожди, — Богдан нежно прикоснулся губами к начавшему округляться животику, — вот появятся наши карапузики на свет, посмотрю я, что ты тогда запоёшь. Красок они тебе напомажут от души.

— С чего бы, вдруг они будут примерными лапочками и не станут пить из родителей кровь и соки.

— О-о, солнце моё, поверь моей интуиции и отягощённой наследственности, это будет чёрт в штанах и ведьма в юбке.

— Хватит, не сгущай краски раньше времени, Нострадамус.

— Да-да, настрадаюсь я с вами.

— Чего ты? – выгнула бровь Регина. – Я не поняла.

— Люблю я вас, говорю. И страдаю, что ещё пять месяцев ждать. А точно девочка и мальчик будут?

— Точно, Фома неверущий, — обмакнув в сметану ягоду лесной духовицы и скормив её супругу, ответила Регина.

— Обалдеть!

— Осторожно, тарелки не опрокинь.

— Ой! – тарелку с ягодой и миску со сметаной Богдан не опрокинул, но в последнюю со слепу влетел пятерней. Ухмыльнувшись во все тридцать два, он принялся смачно облизывать измазанные лакомством пальцы.

— А-а! – переполненные восторга крики и визги неслись со стороны озера. – А ну стойте!

— Я тебе ноги не отдавил? – очищенные кошачьм способом руки сомкнулись на пояснице жены. – Ты такая тёплая. Мягонькая…

— Вся твоя, — ткнувшись затылком в ствол синежильного дуба и лопатками ощущая все извилины и шероховатости тёплой коры дерева, улыбнулась Регина.

— Она там не утонет? – встрепенулся муж, прислушиваясь к всплескам.

— Успокойся, папашка, там курице по щиколотку. Машка на мели водных журчальников гоняет.

— Я спокоен, и тебе бы не мешало, мать моих детей, жена моя. Кончай реветь.

— Не реву я, — отмахнулась Регина, смахивая предательскую слезу, — чего привязался?

— Ага, я может быть и не вижу, зато нюхаю и слышу хорошо. Кого ты пытаешься обмануть. Полковник, быстро подобрали сопли, это приказ!

— Нос не дорос мне приказывать.

— Цыц, женщина, да убоись гнева мужа своего. Завтра у меня будут новые глаза – чистые и шелковистые. Сергей Семёнович надысь вырастил в пробирке. На выбор говорит, хоть карие, хоть голубые, хоть серо-буро-малиновые. Натурпродукт, никакой кибернетической гадости и синтетики. Бает, что зрение станет, как у орла и ночью буду видеть не хуже кошки. Брешет, наверное. С понедельника отменяют генорегенерационный курс и нанокоррекцию с арадиотином. Печень вырастили, прижилась лучше, чем родная. Да кому я рассказываю, ты лучше меня всё знаешь. А волосы, — после небольшой паузы невпопад сказал Богдан, — волосы отрастут. А не отрастут, так на расчёсках сэкономлю.

— Идёт, — шевельнув ухом, сказал Богдан. – Пустота милосердная, как мне обрыдли процедуры.

Регина не переставала удивляться мужу, как это ему удаётся?! А правда ли он ослеп? Медсестра с гравикреслом только показалась на тропинке у поворота к озеру, а Северов каким-то непостижимым образом уже срисовал её. Гоня перед собой волну незамутнённого позитива, от озера прибежала Марья. Держа ладони лодочкой, она сунула их под нос Регине.

— Дай угадаю, поймала журчальника? – улыбнулся Богдан.

— Ага! Серебристого! – не стала делать тайны Марья. – Я сейчас.

Наградив всех свежим дождём с мокрых волос, Марья умчалась выпускать на волю земноводную ящерку, занимающую на Ирие нишу лягушек.

— Ну-ка, доедай, — Регина быстро скормила мужу остатки ягод. – Выздоравливающему организму требуются витамины.

Подошедшая медсестра в категорической форме отмела все попытки ранбольного пройтись до госпиталя пешком. Пригрозив жалобой лечащему врачу, она насильно усадила Северова  в кресло.

— Маша, собери, пожалуйста, плед и посуду в корзинку, а я до главного врача прогуляюсь, да прослежу, чтобы этот боевик от клизмы не сбежал, — обернулась Регина к андроиду. Бышая инк, получившая антропоморфную платформу с нейроинтерфейсом последнего поколения, кивнула в ответ. Ей не трудно.

 

*****

 

— И что здесь? – прищурившись, Богдан с изрядной долей скептицизма рассматривал рамку фреймчита.

— Чтиво, — Регина ласково провела по удивительно мягкому «ежику» волос на голове супруга, таки шевелюра у которого начала отрастать и оказалась не жёсткой и колючей, а пушистой, будто у младенца.

— Упрощённое до безобразия занимательное чтиво, — влив в голос липкой патоки елея, добавила она, после чего жёстко припечатала. – Дочитаешь, отформатируй фрейм. Даже за такой бульварный роман убивают без приговора суда.

— Постой, не гони лошадей, — нахмурлся Богдан, постепенно светлея лицом. – Марья?

— Марья.

— Ей же должны были почистить память, Маланов вряд ли бы допустил утечку информации на сторону.

— А ей и почистили, — Регина поправила солнцезащитные очки и потянулась за бутылкой охлаждённого апельсинового тока, — но наша девочка оказалась не лыком шита. Структуру кодирования и распыления сведений в информационных массивах и кластеров оназнает лучше иных специалистов. Кто из нас ИИ с многолетним опытом и стажем? Щенки они криволапые супротив неё. У Машки убрали локальный кластер, начисто стерев три дня, как думали Маланов и спецура* Ильина. Убрали, почистили, форматнули архив, а на маркеры-ремемберы никто внимания не обратил.

— Виртуальные матричные массивы?

— Не суть важно, — отмахнулась Регина. – Марья надула всех, зашифровав маркеры и присвоив им своё кодирование. Что за кодирование не сознаётся, сверчит оптовизорами, трясётся, но молчит. Ладно, имеет право. Заслужила, — философски высказалась Регина, — черт с ней, главное то, что она смогла сшить стёртый кусок, восстановив главные фрагменты возвращения рейдовой группы.

— Я бы тоже постарался натянуть контриков и безопасников, — хмыкнул Богдан, — чисто из спортивного интереса.

— Марья так и сказала, что чисто из спортивного интереса. Не от тебя ли набралась, дорогой?

— Ничего не знаю! — ушёл в несознанку Богдан, включая воспроизведение.

Быть застигнутым врасплох за чтением секретных документов Северовы не опасались. Во-первых,  фреймчит был защищён генокодом и цифровым паролем с «плавающим» интервалом по времени между вводом очередной цифры, любая ошибка и взломщик или хозяин получал в конце кусок оплавившегося девайса. Во-вторых, уголок больничного парка у озера не контролировался следящей аппаратурой. Последний нюанс Регина выяснила в прошлые посещения. Чего не смогли углядеть пронесённые женщиной приборы, проверила Марья, протестировав встроенный волновой сканер.  Позже оказалось, что на жёстком контроле силовиков находится периметр охраняемой зоны и здания ЦВГИ – центрального военного госпиталя Ирия, а внутри они довольствуются видеонаблюдением. Всему виной были чувствительные медицинская аппартура и приборы. Иные нейромодуляторы и сенсоры начинали сбоить от постороннего электромагнитного и нейровлияния, поэтому госпиталь имел два внешних кольца безопасности и парк, в котором отдыхали и проходили реабилитацию больные и раненые. Грех было не воспользоваться изюминкой, «съеденной» под самым носом всесильных спецслужб.

Прочитав и просмотрев предоставленные материалы, Богдан провел пальцем по экрану, изобразив знак молнии. Изображение мигнуло, выведя на плоскость список фильмов и книг, содержащихся в библиотеке фрейма. От секретных файлов не осталось ни бита информации.

— «Са воей» — «сон разума», да они романтики, мать их, — зло сплюнул Северов. – А ведь у этих самок собаки могло выгореть.

— Обломились. Благодаря тебе, дорогой, не выгорело.

— Лучше бы не читал, как гуано полной пастью хапнул…

Всё началось сто тридцать лет назад по земному календарю. Третий год шли вялотекущие пограничные стычки между Протекторатом каас и окраинными Доминионами Роух в секторе Раан. Если разобраться, сектор, получивший поэтическое название в честь древней богини рассвета Роух, не был нужен ни первым, не вторым, но дело принципа. Каас попытались по въевшейся привычно переложить основное  бремя ведения военных действий на землян, но те отбоярились осложнениями на границах с теми же роух, а сами «широконосые»* за последние столетия отвыкли проливать кровь почём зря, поэтому дела в секторе у них шли ни шатко, ни валко. Роух тоже не особо горели желанием проливать кровь, тем более над ними висел дамоклов меч Третьего флота. Границ Провала обезьяны не пересели, но в любой момент эти воинственные мартышки могли объявить мобилизацию и заняться обрезанием кошачьих хвостов, поэтому значительные силы Доминионов барражировали вдоль внешних границ ничейного фронтира, служившего буферной зоной между провалом и Доминионами. Худо ли, бедно ли, но порою стороны устраивали засады и нападения на военные корабли друг друга или захватывали караваны и транспорты снабжения. В тот злаполучный день, когда началась история открытия планеты Свон, крейсер «Бзаас», чъё название наиболее близко к Немезиде, угодил в ловушку при патрулировании астероидного поля у каталожной звезды с девитязначным номером. Роух заминировали несколько астероидов, устроив направленные взрывы с облаками осколков, устремившихся к «Бзаас». Каменный ливень, обрушившийся на боевой корабль, нёс в себе около десятка мин, разорвавшихся на границе силовых экранов и перегрузивших энергореактор. Естественно, защита крейсера пала и тогда молодой капитан, понимавший, что без экранов корабль станет лёгкой добычей четырёх фрегатов роух, сбросивших маскировку и появившихся на мониторах боевой рубки, принял решение отступить. Вроде всё правильно, покинуть поле боя с заведомо сильнейшим противником без малейшего шанса хоть как-то потрепать его не считается трусостью, но вмешался Его Величество Случай. В силу неизвестных причин, не оставивших след в истории, вместо включения частотных и внутрисистемных двигателей, сработали прыжковые гиперпространственные. Активация которых в непосредственной близости от астероида пятидесяти километров в поперечнике и массой в миллиарды и миллиарды тонн не могла привести ни к чему хорошему.  Засветка «Бзаас» исчезла с мониторов роух. Через семь долгих лет крейсер выпал в трёхмерное пространство у неприметного желтого карлика класса G2V, спрятанного в пространственном кармане, кои в гравитационной аномалии Реэрской области встречались не то чтобы часто, но и редкостью их назвать язык не поворачивался. На счастье остатков экипажа, от которого осталось жалких тридцать членов из полутысячи – остальные погибли во время прыжка, жёлтый карлик крутил вокруг себя несколько планет, одна из которых впоследствии получила имя Свон.

Пять лет оставшиеся в живых зализывали раны, попутно ремонтируя потрёпанный корабль и исследуя планету. Древний дух авантюристов и первопроходцев ещё не покинул каас. Через пять лет крейсер оторвался от поверхности приютившей его планеты. В трюме корабля ждали своего часа десятки герметичных ящиков с собранными образцами, в том числе емкости с так называемым маточным молочком, которое выделяли гигантские муравьиные королевы для вскармливая личинок. Не забываем, что содержание кислорода в атмосфере планеты на несколько процентов выше, чем на Земле, соответственно размер насекомых на Своне больше. Рабочие особи муравьёв достигали пятидесяти сантиметров в длину, а что уже говорить о «солдатах» и «королевах»? Планетой правили насекомые.

Выбравшись из «кармана», гравиалокаторы  «Бзаас» уловили сигналы далеких маяков. Дорога домой была найдена, заняла она долгих четыре месяца и далась экипажу выходом из строя половины прыжковых двигателей и практически всем запасом топлива для реакторов, но в порт приписки «Бзаас» так и не прибыла, испарившись навсегда где-то на границе владений каас после встречи с патрульным крейсером Службы Внешних Наблюдений. Разведка Протектората весьма заинтересовалась одним из образцов, а именно маточным молочком, обладавшим психотропным действием на каас и людей и сулившим заманчивые перспективы, но вот беда, поганые муравьи оказались эндемиками, привязанными к реликтовой среде планеты, не желая плодиться в искусственной среде  за границами Реэрской области. После осознания проблемы было принято решение основать исследовательский центр на Своне. Сказано – сделано. Верховные шишки Протектората из силового блока и контрразведки где надо поставили свои подписи, выделили финансирование. Так родилась программа «Са воей». На планете появилась постоянно действующая научная база, а в черноту Реэрской области потянулись контейнеровозы-«морозильники» с «подопытным материалом». До половины захваченных «пиратами» пассажиров гражданских судов не пополняло рынок рабов и не возвращалось домой после выкупа. «Материала» учёным требовалось много. База с самого начала оказалась на самоокупаемости и самообеспечении, только раз в десять лет шайка пиратов «захватывала» какой-нибудь рейдер из тех, что поновее или на верфи приходил заказ от неизвестных лиц.

Каас всегда мыслили категориями столетий и тысячелетий, они давным-давно спрогнозировали противостояние со стремительно развивающимся человечеством и оказались не рады выпущенному из бутылки джину. Впитав людскую мудрость о том, что лучше возглавить то, что не можешь победить, протекторы решили, ни много, не мало, возглавить человечество.  Поработить, что может быть проще. При сроке жизни в три – три с половиной века, вершители судеб надеялись увидеть собственный триумф, тем более программа начала давать первые зримые результаты. Королевы с помощью «молочка» и биохимических закладок программировали поведение личинок, так и люди, нюхнувшие новомодных наркотиков «хрустальный рай» или «панацея», синтезированных из свонских надоев с королевских ферм, получали биохимический маркер и ментальную закладку. Отрава, не без усилий тщательно подобранной резидентатуры, рекламщиков и маркетологов, получила особое распространение и популярность  богемы, «золотой молодёжи» и светской и творческой тусовки, приближённой к властным структурам землян. Данные наркотики, стимулируя работу мозга и повышая общую работоспособность, не давали побочных эффектов в виде зависимости. По словам людей опытных слезть с них плёвое дело, что, в принципе, подтверждалось врачами и светилами медицинской науки. Слез, перестал колоться или нюхать, всё равно ты оставался висеть крючке, и твоя свобода оказывалась мнимой, незримые ниточки уже держал инозвёздный кукловод. Хитрый наркотик формировал в мозгах людей своеобразные информационные триггеры и закладывал поведенческие и эмоционально-ментальные реакции, подобно тем, которые формируются королевами муравьёв у ниже стоящих особей. Триггеры и ментальные маркеры, как можно догадаться, настраивались на каас. Каассамые умные, они лучше понимают остроту момента и знают, что нужно людям.

Тихо, исподволь, в течение трёх поколений  полировались мозги человеческой элиты в лице чиновничьего аппарата Конфедерации вкупе с правительственно-депутатским корпусом. Кукловоды прекрасно знали, что посторонних в политику не пускают и саморегулирующаяся клановая система уничтожает или изгоняет чужаков. Одни и те же семьи поколениями восседают на политическом Олимпе, лишь изредка допуская на вершину пробивных чужаков или возмутителей спокойствия.  Кааский спрут не смог охватить своими щупальцами всех, всех бы и не получилось, но как говорят бизнесмены, контрольный пакет они собрали. Не оставались в стороне актёры и артисты, творческая интеллегенция и учёные.

Девять лет назад биогенетикам удалось удачно скрестить ДНК людей и муравьёв Свона. Маточные репликаторы выпустили на свет антропоморфных химер с дополнительным внешним хитиновым скелетом. Абсолютно послушные и преданные, чрезвычайно выносливые и сильные, обладающие феноменальной реакцией и сумасшедшей скоростью, они стали старшными бойцами. Разобравшись в механизме биопрограммирования, учёные за год вкачивали в химер полагающийся объём информации. Ничего удивительного, что у некоторых Протекторов и их приближённых появились закованные в глухие латы элитные телохранители. Три года назад на свет появилась первая королева-химера – гигантская тошнотворная смесь женщины и муравьиной самки, способной воспроизводить на свет практически неоличимых от людей особей, ставших очередным этапом развития программы каас. Без соответствующей защиты, устоять перед ментальной и феромоновой атакой новой королевы не мог практически никто, так и перед новыми особями люди оказывались бессильны.

В современном мире при гигантском ареоле распространения людей мелкая мутация скорее правило, чем исключение. «Мужские» и «женские» особи, запрограммированные на безусловное подчинение создателям, должны были взять на себя ответственную ношу пастухов человеческого стада, но в тщательно проработанной и выверенной программе закралось одно слабое звено – Провал с российским колониальным сектором. Так уж вышло, что реликтовое излучение, породившее не одну мутацию, даровало людям защиту. У коренных обитателей русского сектора появились приобретённые вследствии мутаций биохимические отличия с остальными землянами и жителями центральных миров, не говоря уже о разнице в нервной системе, работе мозга, скорости протекания нейронных импульсов и нейроизлучениях. Биохимические закладки и различные императивы не желали устанавливаться в их головах. Участь Провала была предрешена. Была санкционирована и постепенно набирала обороты травля. Протекторы каас через своих марионеток инспирировали процесс «демилитаризации» сектора. По плану Третий флот переподчинялся правительству Конфедерации. Через десять лет из него вычищался офицерский состав, костяк которого составляли выпускники военных академий и училищ Провала. Ещё через пять лет главная база Флота переводилась ближе к мирам Метрополии, потом на очереди были орбитальные и системные крепости, а под занавес на границе сектора начиналась очередная заварушка с роух и беззащитные планеты сгорали в горниле войны.

Как предсказывали аналитики, колониальные администрации Провала отказались подчиняться воле и давлению Земли. Конфедерация медленно и верно скатывалась в политический кризис, что тоже не могло не радовать кукловодов, и было им на руку. Планеты русского сектора не первый раз объявлялись гнездом сепаратизма… Возможно, не придётся пачкать руки, люди сами прекрасно разберутся, устроив между собой кровавое побоище, чем на всю галактику подтвердят клише диких варваров. На беду каас и счастье людей, сим планам не суждено было сбыться. Случилось строительство тоннеля через Реэрскую облась или, на земной манер – Аюй. Силовой блок Протекторов каас прохлопал ушами начало строительства, ведь и на старуху бывает проруха. Всё же с секретными планами оказался ознакомлен весьма узкий круг лиц, да и на политическом олимпе у каас бульдоги грызли друг друга не хуже, чем на Земле и экономические интересы зачастую превалируют над остальными. Контракт на строительство, которое, усилиями законспированных агентов Службы Внешних Наблюдений и неких протекторов  до этого откладывалось не один раз, был заключён.  Говоря честно, задействованные в проекте Протекторы больше всего боялись не людей и Третьего флота провала, а того, что на свет Божий выплывет их самая тщательно охраняемая тайна – эксперименты над представителями расы каас, коих на планете Свон по скальпелями новых докторов Менгеле гробилось не меньше Homo Sapiens. По замыслу творцов «Сон разума» может стать всеобъемлющим. Пастухи требуются не только людям, да и стоит ли затевать всю возьню только ради «обезьян»? Когда на кону маячит приз в виде абсолютной власти, голос совести неслышен. Всплыви их грязное бельишко и несколько богов на политическом Олимпе Протектората мигом останется без голов. Свои же не простят и не помилуют.

Небольшая накладка с варварской строительной компанией внезапно вылилась в настоящую катастрофу, грозящую похоронить под собой столетние труды, требовалось срочно спасать положение, но так, чтобы не спровоцировать войну, к которой Протекторат не готовился. Зато оказались готовы люди. Не технически – морально.

Рейдова команда Мухина Олега на захваченном кааском корвете удачно перехватила стартующий с планеты грузовой курьер, вывозящий архивы. Изобразив вернувшихся с разгрома строительной площадки победителей и необходимость передачи на родину сверхсекретной информации, Мухин повел корвет на стыковку с курьером, провернув с ним тот же фокус, что был испытан самими каас на штурмовом боте. Мощный станнерный разряд парализовал экипаж курьера, взломанные коды безопасности блокировали запуск системы самоуничтожения кораблика. «Теплых» пленников засунули в анабиозные камеры, мины и систему уничтожения демонтировали, благо опыт имелся. Оставив судно висеть на орбите, корвет, пропущенный куцей системой ПКО секретной базы, совершил глубокий нырок в атмосферу Свона. В самой нижней точке нырка в брюхе корабля открылись артиллерийские порты. На поверхность обрушился смертоносный ливень, заполированный втихую стащенным со стройки реактором. Испытывать судьбу Мухин не стал. Разгромив научный комплекс, космодром, батарею прикрытия и загадив местность радиоактивными отходами, чтобы выжившим жизнь не казалась малиной, он состыковался с курьером и взял курс на стройплощадку, где его уже с нетерпением ждал Ильин со товарищи. Если бы они догадывались, какую информационную бомбу с собой притащили. Царь-бомбу! Бомбу, чей тихий невидимый обывателям и простым смертным взрыв снесёт установленный в галактике миропорядок.

— Рега, ответь честно, хорошо?

— Хорошо, я буду сама откровенность.

— Зачем ты мне сунула эту гору гадко пахнущего дерьма? Нельзя было в двух словах обсказать?

— Нельзя. Сунула, чтобы ты знал, к чему готовиться. Ты теперь лицо официальное, общественное. Герой, в одиночку захвативший артиллерийский монитор. В званиях меня догнал. Заказывай новый парадный мундир с дырками под ордена. Не знал? Да-а, дорогой, убил ты меня и я дурра, забыла, что вы сидите тут в информационной блокаде, что вокруг творится, не знаете. Одни развлекательные каналы разрешены. Короче, милый, ты думаешь после всего этого нас оставят в покое? В Конфедерации началась охота на ведьм, дорогой, поголовные проверки и ментосканирование. Пойманных или замеченных ранее в злоупотреблении наркотиками гонят отовсюду, все друг с другом сводят счёты. Жуть, что творится. У каас головы летят направо и налево не только в переносном смысле. Бурление фекалий такое, будто в сортир закинули центнер дрожжей. В Провале объявлена мобилизация, расконсервируются крепости, корабли и мобилизационные арсеналы. Третий Флот захватил Аюй. Не сегодня-завтра во всеуслышание будет объявлено о независимости и Втором Исходе.  Ты, дорогой, таки пробил тоннель в будущее, каким только оно будет?

 

 

Продолжение следует…

Запись опубликована в рубрике Прода с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*