Тоннельщики. Прода от 26.11.2017

— Понятно, то есть сыграть роль подсадной утки. Вся станция – это большая ловушка, а я приманка. Сладкий сырочек… На живца ловите, Федор Борисович?

Ильин нисколько не изменился в лице, только устало попытался что-то высмотреть на дне опустевшей кофейной чашки:

— Осуждаете? – ирония в голосе каплея, словно девятый вал в бушующем море, перехлёстывала через край.

— Отнюдь, — не принял правила игры Богдан, Ильин подёрнул брови вверх. – Не угадали. Как ни странно, ирония как раз в том, что я прекрасно понимаю адмирала. Да-да, вы не ослышались. На кону стоит независимость человечества, как вида, как галактической расы. Пусть не вся Конфедерация, а лишь небольшая часть сумеет освободиться от диктата каас, но и это гигантский шаг вперёд, но кроме вожделенной свободы ещё есть человеческие жизни. В виде фишек на игорном столе миллионы, если не миллиарды душ и пожертвовать малым, чтобы выиграть целое или большое – это приемлемая цена. Да, мне не по нутру, что роль разменной монеты и приманки выпала мне. Руки так и чешутся съездить по фейсу самому командующему и тем, кто подал ему эту гениальную идею, но я, Федор Борисович, его и их понимаю. К тому же последние события подтверждают очевидность выбора… Кстати, Фёдор Борисович, у вас ещё остался тот великолепный коньяк?

— Хм, — не говоря ни «да», ни «нет», неопределённо хмыкнул Ильин.

— Мне не помешало бы поправить здоровье. Вы ведь по долгу службы знаете, что Регина оказала мне великую честь, согласившись стать женой. Ха, как высокопарно звучит. Знаете-знаете, не отводите взгляд, Кузьмин и Мухин в вашей конторе прописаны, мальчики не могли не доложиться, а вот то, что моя Пташка беременна, ваша контора могла упустить. Врачебная тайна и всё такое, женские заморочки, — лицо агента госбезопасности окаменело, новость действительно оказалась из разряда неожиданностей, — и если с ней и ребёнком что-то случится, а я при этом, не дай Пустота, выживу, лучше тебе… — Богдан не договорил. Хищно ухмыльнувшись, он продолжил:

— Исходя из выше сказанного, делаем несколько простых выводов. Я понимаю адмирала – это раз. Я свермотивирован – это два, и ты, капитан-лейтенант лично мне очень должен – это три. Так что это в твоих личных интересах потушить горящие трубы в моей душе и задобрить злобную тварь чем-нибудь существенней, чем сраный «Ландскнехт», а не хмыкать, как профурсетка в первую брачную ночь. Согласись, не такие уж невыполнимые требования в сложившихся хреновых обстоятельствах. Прошу прощения за мой французский.

Деланно извинившись, Богдан уставился на голограмму Ильина, на лице которого поселилось шоковое выражение. Жеванув губами, Северов решил добить собеседника:

— Не думаю, что просьба с моей стороны выделить индивидуальный десантный модуль будет выглядеть совсем уж беспринципной наглостью. Не в «Муле» же вы меня «отстреливать» собираетесь, а так я до станции своим ходом доберусь. Не заблужусь, поверьте. И, Федор Борисович, не говорите, что у вас нет модулей, контуры крышек бортовых шахтных сбрасывателей свидетельствуют об обратном, — Богдан, усиливая впечатления от своих слов, раз за разом переходил с «ты» на «вы» и обратно. — По пятнадцать штук на борт, не считая ракетных шахт. Так каков будет ваш положительный ответ?

— Встречал я наглецов, но таких…

— Всегда бывает первый раз. Хочешь жить – умей вертеться. Так как?

Вместо ответа каплей принялся разглядывать обнаглевшего тоннельщика. Северов сидел по-птичьи наклонив голову к правому плечу, с каким-то нездоровым гастрономическим интересом прицениваясь к подреберью визави. Словно мифический орёл предвкушающий кормёжку печенью Прометея, прикованного цепями к скале. От этого голодного взора становилось не по себе и стаи ледяных мурашек начинали выстукивать марш по широкой спине.

— Будет тебе модуль, — сдался Ильин, — и «Орлан – Д» выделю.

— Что за зверь, точнее птичка?

— Из новых. Для хороших людей самое лучшее. Поверь, не разочаруешься. Биометрия, телеметрия, термоконтроль, внешний экзоскелет, тканная броня и внешние же навесные бронепластины на груди, паху, ногах и спине. Независимый источник питания, силовой экран, нейроусилители, синтетические мышцы, наплечные лазер и газовый пулемёт, встроенный в правое предплечье бластер на сто пятьдесят выстрелов, гранатомёт, кибердок с полным набором боевой химии и прочими ништяками, интегрированный БИУС, ракетный ранец. Старьё рядом не валялось. Конфетка! Цени.

— С чего такая щедрость, мил человек?

— Ха! Думаешь, напугал?  Я другого опасаюсь. Вдруг «Пташка» выживет, а тебя прихлопнут. Она виноватого на конце другого спирального рукава галактики найдёт и на забор сушиться повесит. Так что подруливай на борт, будет тебе и коньяк, и то, и другое.

— Сразу бы так, — пробурчал Богдан. – Сознайся, ведь выделили бы с самого начала, зачем кровь пить?

— Психологический портрет без проверки готовности щёлкать зубами неполный. Жду через тридцать минут, — Ильин выпустил парфянскую стрелу и отключился.

— Скотина, — процедил сквозь плотно сомкнутые зубы Богдан.

Не откладывая дело в долгий ящик, Богдан вызвал «Мул» и отдал последние распоряжения по участку. Маланов получил указание, замаскированное под не самую культурную просьбу, о демонтаже кристаллопроцессора Марьи. Главным аргументом просьбы стал вид внушительных кулаков, сунутых под глазок камеры и обещание свернуть шею, если «девочку» оставят куковать одну на заброшенной станции. Процессор надлежало передать по прибытии на главную станцию лично в руки Богдана или Регины, за исполнение отвечает Маланов собственной шкурой. Не справится, ему же хуже.

Замотивировав коллегу до предела, Северов направился в переходной  тамбур. Короткий перелёт на принтер и вскоре он в компании Ильина и лейтенанта десантника принимал модуль и боевой скафандр. «Орлан — Д» действительно оказался выше всяких похвал и лучшей моделью из всех, какие бывшему штурмовику приходилось эксплуатировать. Зачастую лучшее становится смертельным врагом хорошего, но в данном случае конструкторам удалось соблюсти идеальный баланс между эффектностью и эффективностью.  Скафандр ещё не вошёл в серию, проходя испытания в войсках мелкими партиями, но отзывы о нём были самыми наилучшими. Не без проблем, конечно, но и без детских болезней, которые часто встречаются у подобной продукции военпрома, что говорило о детальной проработке конструкции инженерами. Армия всеми фибрами души ожидала поставок.

— Ну как? – лучась будто прожектор, подбоченясь спросил Ильин.

— Сойдёт, главное чтобы в сторону не вильнуло, — сбили спесь с гэбиста. Молодой десантник вовремя спрятал за кулаком выползшую на губы улыбку. – Проверим, как костюмчик сидит, следом оценим машинку, на которой придётся летать.

— Я тут перед ним распинаюсь, а он фигвамы рисует! – возмутился Ильин.

— Был бы ты длинноногой блондинкой с третьим размером груди и то не факт, что я на тебя бы клюнул. Открою маленький секрет – мужики с кремниевыми костями меня не интересуют, да и с простыми костями тоже, — хлопнув по пластине активации, Богдан запрыгнул в тёплое нутро боевого скафандра.

Мягко чпокнув сочленениями закрылся наспинный клапан, лейтенант навесил ракетный ранец. Будто сам собою включился климат-контроль и телеметрия, перед глазами появились отметки целеуказания БИУСа. В нижнем левом углу с мягкой зеленоватой подсветкой возникли параметры вооружения и системы жизнеобеспечения. Богдан пошевелил руками, попрыгал, нейрошунты отзывались без задержек, пулемёт и лазер из транспортного положения в боевое переводились без заминок и осечек. Искусственные мышцы и внешний «хитиновый» экзоскелет, усиленный бронепластинами, не создавали дискомфорта  и чувства излишней тяжести. Даже при отключенных мышечных усилителях скафандр оставался подвижным, хотя существенно терял в скорости, но тут ничего не попишешь. В «Ландскнехте» с этим проще, но разные задачи диктуют разные функции и конструкцию. В немецком костюмчике внешнюю броню орбитальных крепостей и боевых судов не очень-то вскроешь, а «Орлан» изначально заточен под прямое десантирование в индивидуальном модуле с космоса на планеты, штурмовку орбитальных укреплений и абордаж кораблей (случается и такое).

Не вылезая из скафандра, Богдан спиной вперёд зашёл в гостеприимно распахнутые прозрачные бронелепестки кабины. Гибкие манипуляторы вогнали  контактные штекеры в специальные разъёмы скафандра. Лепестки захлопнулись, отделяя боевую единицу от внешнего мира. Перед глазами штурмовика и пилота в одном лице появились виртуальные джойстики управления и показания приборов маленького кораблика, несущего скорострельную бластерную установку и четыре протонные противокорабельные ракеты. Больше воткнуть не получалось, и так конструкция выходила сложная, благо у модуля имелась возможность ручного управления в случае выхода из строя всей электроники, что нивелировало конструктивный минус. Последнее было немаловажным фактором. Мощный электромагнитный импульс или попадание ионного заряда гарантированно выводило электронику и автопилот модуля из строя, тогда управление целиком и полностью переходило в человеческие руки. Добраться под заградительным огнём противника до цели было той ещё нетривиальной задачей, но, вопреки логике люди добирались и наводили ужас на супостата. От раннего обнаружения модуль спасали стеллс-режим, малый размер и ничтожная масса, а когда иссиня-чёрные «мошки» возникали в непосредственной близости от жертвы и перегружали силовые экраны залпом ракет, кричать «караул» становилось поздно. Наличествовали у тактики и существенные минусы в виде большого процента потерь, к тому же силовой кокон не всегда вскроешь протонным обстрелом, так что любая штурмовка всегда шла в комплексе с другими способами курощения врага.

— Зачёт, — высказал Богдан своё мнение. – Так, подсумки довооружить ручным бластером и минами. В поясной бокс войдёт пять мин направленного действия, нет, лучше тактические пробойники… или в равной пропорции и то, и другое. Гранаты не забудьте. Запасные батареи и сменный картридж на пулемёт.

— Куда тебе столько? – удивился Ильин.

— Патронов бывает очень мало. Просто мало или всё равно мало, но больше уже не унести! – наставительно подняв указательный палец правой руки вверх, ответил Богдан. – Много патронов не бывает.

— А ты унесёшь?

— А куда деваться.

— У вас там все такие хомяки? – продолжал скалиться каплей.

— А у вас тут все такие жабы? – не остался в долгу Богдан.

— Всё, туше, — пошёл на попятный Ильин. – Бери что хочешь, только не надломись.

Через три часа модуль, окутанный тёмным саваном стеллс-маскировки, висел перед транспортным кольцом. Шли последние секунды предстартового отсчёта.

— Девять…

— Восемь…

Богдана прижало ускорением, автопилот включил двигатели на полную мощность. Модуль хоть и крошечный, но с места рвёт, как блоха в прыжке – резко и норовисто. Саван спал, сменившись яркой плёнкой защитного экрана, выведенного в максимальный режим.

— Один…

Сверкающая воронка  гиперпространственного перехода поглотила микроскопическую пятиметровую крошку и швырнула её в зев второго кольца, расположенного за несколько световых дней от первой точки. Второй прыжок, третий, четвёртый, сплошная череда. Финишный хлопок и в уши Богдана ворвалось испуганное верещание БИУСа. Ухнул и сдох автопилот…

 

 

 

 

 

Продолжение следует…

Запись опубликована в рубрике Прода с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*