Жизнь на лезвии бритвы. Прода отдельным файлом от 23 апреля.

Выплюнув набившуюся в рот землю, перемешанную пожухлой травой и прошлогодними листьями, я, кряхтя как столетний дед, осторожно перевернулся на спину. Хотя почему «как»? Человеку столько лет, на сколько он себя ощущает. Судя по сигналам органов чувств, этому телу далеко за сотню. С гаком. С большим гаком.

Болело абсолютно всё, даже то, что болеть не может в принципе, нудно ныло и противно пульсировало. В голове грохотали полковые набаты, тупо ударяя кровью по вискам и грозя развалить дурную головёнку подобно лопнувшему арбузу.

Воздух свободы нифига не пьянил. Да, надышаться я никак не мог, но это не от радости, а от нахлынувшего магического истощения, металлическими обручами стянувшего грудь. Если взять себе за труд и немного подумать, выходит следующая картина: некий не очень умный маг изрядно выложился, грохнув четыре сквадры дементоров, перед этим нижними растопырками далеко заскочив в царство Леди с иных планов. Настолько далеко, что источаемые им флюиды потустороннего мира подточили магию, кладку и скрепы каменной тюрьмы, способной выдержать прямое попадание снаряда из немецкой 800 мм пушки «Дора», из которой гитлеровцы обстреливали Севастополь в 1942 году. Канувшие в Лету строители Азкабана не поленились на ритуалы и чары крепости и устойчивости. Под древними стенами закопан не один десяток жертв, не говоря уже про коз и прочую мелкую живность. Петухов точно перебили несколько сотен. Насколько не был бы я ослаблен дементорами и вампирской магией самого замка, но кровную затворяющую вязь видел без всякого напряжения. Умели в старину строить, чего не отнять, того не отнять. С другой стороны, подходя непредвзято, ничто не вечно под Луной и сама Луна не вечна, я же непроизвольно поторопил вечность, устроив локальную энтропию магических стяжек и превратив тюремный форт из гранитного валуна в рассыпчатый глиняный кирпич. Ничего другого в голову не приходит. Вспоминая армию и то немногое, оставшееся в голове после занятий по боевой подготовке, я задаюсь мыслью, почем уцелей хвостовик ракеты? Обычно аэродинамическая часть ракет разлетается в клочья, а тут такое непотребство. По меньшей мере странно. И ещё, на закуску – англичане и натовцы не устраивают стрельб с учениями в данном квадрате мирового океана и Северного моря в частности, да и от самой ракеты разило чем-то магически. Не сильно, на краю сознания и чувств, будто магия, вложенная в оружие, быстро развеивалась, мелкой ржавой крошкой пожирая металл. Точно-точно, что-то такое было, это я сейчас, лежа на холодной влажной земле и глядя в грязно-серое небо, могу сказать со всей отчётливостью. Вопросов возникает больше, чем ответов, и разбираться с ними нет ни сил, ни желания. Понять бы куда меня занесло.

Вокруг сосны, у просвета поляны тянут к верху корявые ветви какие-то мелкие берёзки, чьими листьями я недавно закусил, чуть ниже по склону холма виднеются рябины перемешанные ивняком. Приподнявшись на локтях и сфокусировав взгляд, я смог разглядеть грязное зеркало воды, отражающее серую пелену туч, затянувших небо. И ещё холмы с невысокими горами, чьи тела поросли низкорослым вереском.

Всё ясно – старая добрая Шотландия. Это я хорошо со страху сиганул. Душевно, воплощая нетленный постулат о раскорячке, подстёгнутой желанием жизни. Реально, жить захочешь и не так раскорячишься. Ведь могло сложиться по-другому. Сховался бы навечно, к примеру, под завалом или плюхнулся в море. Как скоро бы я пошёл на корм крабам? Ничего плохого о Миледи сказать не могу, тем более лично неоднократно подкатывал к богине и заявлял права, но желание покоптить небо никуда не делось. К тому же многие простые и сложные радости земной жизни остались ещё не опробованы, да и яблочко греха не надкусано. Отдать Гермиону в чужие руки выше моих сил.

Загребая руками и ногами по шуршащему ковру, переходящему в плотную жёлтую подстилку из слежавшихся иголок, я подполз к ближайшей сосне и принял сидячее положение. Эх, как приятно пахнет смолой. Морской воздух тоже полезен для здоровья, но только желательно им дышать в июле,  и желательно в Крыму. Отмечу, что южный берег Моря Лаптевых не пользуется массовым спросом у туристов даже в бархатный сезон. Праздно шатающиеся белые медведи не в счет. Зато один запах смолы и трещащая среди ветвей белка сразу показывают, что я не на заповедном озере, что есть Гуд с большой буквы. Сейчас передохну и пойду на поиски людей.

Откуда-то издалека донёсся шум проезжающей машины. О, дорога! Где-то рядом цивилизация. Не надо никого искать, считай, меня самого нашли. Собравшись с силами, я принял вертикальное положение и загребая голыми пятками мусор (потрёпанная за отсидку обувка не перенесла аппарации, аннигилировав в полёте), поплёлся к невдимой, зато прекрасно слышимой автостраде. Под ногами хлюпало и чавкало. Скажете зима! Намекнёте на февраль и будете правы. Зима, февраль никуда не делись, как и голые пятки, я лишь позволю напомнить вам о разнице в климате Сибири-Матушки и Шотландии. На Сибирских просторах никого не удивить морозом за сорок градусов цельсия ниже нуля, зато четыре выше, да ещё четырнадцатого февраля сойдут за рекорд, достойный Книги Гиннеса. В Шотландии всё наоборот. Относительно Азкабана бывший узник угодил на курорт. Тепло, светло, белки вон бегают, бумажки под ногами валяются. Люди даже на Луне умудрились нагадить. Американские астронавты перед отлётом скидывали мешки с использованными памперсами и это не шутка юмора. До орбитального унитаза первыми додумались русские, гораздо позже они поделились передовой сантехнической технологией со звёздно-полосатыми конкурентами. Теперь на естественном спутнике нашего голубого шарика не только след  от сапога Нила Армстронга, но и грязный мешок с его испражнениями, подарок, так сказать, к памятной табличке от всего человечества.

Казалось, до дороги я топал целую вечность. Из-за складок местности шум автотранспорта разносился аж за линию горизонта, но вожделенная цель ближе не становилась, внезапно вынырнув из-за невысокого холма, омывающего заросшее соснами подножье в продолговатом озере, которое мне пришлось огибать битых три часа. Когда на землю опустились густые сумерки перед взором уставшего путника предстал придорожный кемпинг. Между домиками толпами носились подростки от тринадцати до шестнадцати лет, в самом большом доме играла музыка, призывно перемигивались цветными огоньками гирлянды, деревья и кусты вокруг кемпинга усеивали развешанные бумажные сердечки.

Это я хорошо заглянул на огонёк. Оценив диспозицию, маг без палочки в моём лице, осторожно прошвырнулся по обжитой окраине. Сила и майнд-трик на неокрепших разумах мне в помощь. Нехорошо присваивать чужое, пойманный полицейским за руку экспроприатор мог сменить апартаменты, чего, слава Мерлину, не произошло. Один из парней лишился стареньких кроссовок, из крайнего домика исчезли сохнущие на стуле джинсы – длинноваты, конечно, но в не в моих условиях привередничать, проще подогнуть. Там же таинственным образом уползла в неизвестность пара носков. Из дома хозяина кемпинга канула в неизвестность серая толстовка и клетчатая рубаха, одна из девочек  постарше, постоянно думавшая о белобрысом длинноволосом Бобби из параллельного потока,  «потеряла» две резинки для волос и посеяла походный маникюрный набор. Между делом в неизвестном направлении растворилось несколько гамбургеров, бутылка с колой, кусок мяса и сто сорок фунтов стерлингов из кошелька богатой парочки туристов, занимавших крайний к лесу домик у озера. Судя по одежде, украшениям и наполненности «лопатников» кредитными карточками, туристы не бедствовали. В довесок сперев мыло и фонарик, я отошёл подальше и устроил себе капитальную помывку под звёздами. К ночи небо очистилось от туч и немого похолодало. Затем, стуча зубами, переоделся в чистое,  привел в порядок ногти и стянул резинками порядком отросшие волосы. Чувствуя себя человеком, перекусил тем, что стянули шаловливые ручки. А жизнь-то налаживается!

Используя силу и беспалочковый отвод глаз, я просочился со школьниками на приехавший за ними автобус и затихарился в самом конце салона. Один беспокойный сон спустя лайнер на колёсах подъехал к окрестностям Эдинбурга, а вскоре автобус мягко тормознул у железнодорожного вокзала Эдинбург-Уэверли. Злачное место, скажу я вам. Не буду описывать всех перепетий и чего мне стоило остаться незамеченным полицией и нарядами аврората, патрулирующими столицу Шотландии, но мой бюджет пополнился пятью сотнями «прилипших» к рукам фунтов, сотню из которых я истратил на завтрак и закупку продовольствия в дорогу. Ещё несколько десятков ушли на частичную смену гардероба  и косметику. Вечно держать отвод глаз и лупить по мозгам окружающих всё-таки тяжеловато для неокрепшего организма. Что ни говори, последствия истощения одним днём свободы не исправишь, поэтому я замаскировался под гота или эмо, вот уж не разбираюсь в данных направлениях молодёжных течений, главное, с моей бледной физиономией — самый классный вариант.  Выпустил чёлку, подвёл глаза, подмазал тут, подмазал там и теперь меня тётя родная не узнает.

Эмоватых фриков даже полиция и авроры обходят стороной, а мне сей факт, как вы понимаете, только на руку. Пока суть да дело, проехался по мозгам взрослой парочки из явных неформалов (гитара, патлы, развязное поведение, сладковатый запах недавно выкуренного косячка) и закосил за их родственника. Джон и Ханна были немного навеселе после травки, подкрашенная розовым восходом соображалка у них плыла в радужных пузырях в совершенно невообразимом направлении, поэтому они абсолютно не возражали против новой компании до Лондона. Купив билеты на себя и на дополнительную персону, они затарились пивом, колбасками и ввалились в купе. Хорошие люди, шумные только и слишком уж темпераментные. По характеру Джон больше походил на итальянца или балаболку-француза, чем на чопорного англичанина, рот у него не закрывался ни на минуту, руки работали на манер вентилятора, сопровождая каждое слово характерным жестом. Ханна ни в чём не уступала кавалеру, кроме фигуры и выдающихся прелестей, да и говорила она как-бы не в два раза больше хахаля. Как я с ними не повесился, не знаю. Главное, майнд-трик засбоил капитально и отказывался компостировать попутчикам мозги. Беспалочковый невербальный конфудус слетал с них через пять минут, от чего эти оптимисты принимали магию за запоздалые последствия прихода и начинали обсуждать поставщика дури, и что следует закупиться у него ещё раз. Уж больно забористая у ВанХейма травка и, вообще, голландцы знают толк в «гербариях». Я сто раз пожалел, что упал к ним на хвоста. Они мне за дорогу весь мозг чайными ложечками выели. Ступив на перрон лондонского «Ватерлоо», рванул от осточертевшей парочки на третьей космической скорости. Мерлин всеблагой – это не люди, это сущее наказание, кара за все мои прегрешения и попытки манипулировать разумом простых смертных. Сила силой, но думать иногда тоже надо.

Куда идти сомнений не было. Дурсли сейчас во Франции, крёстная тоже, а вот дом Блеков не пустует, о чём говорит характерная рунная вязь и замысловатые линии чар охранного комплекса. Кто-то в домике живёт на постоянной основе. Несколько часов покружив с осмотром по площади Гриммо и не обнаружив наблюдения,  я проскользнул к главному входу. Медная змейка на вычурной ручке входной двери изогнувшись цапнула меня за палец, вуаль защитных чар, освобождая проход, образовала арку, оглянувшись через плечо, я вошёл в дом.

 

Продолжение следует…

Запись опубликована в рубрике Прода с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

5 комментариев на «Жизнь на лезвии бритвы. Прода отдельным файлом от 23 апреля.»

  1. Кей говорит:

    Обновление снова две недели ждать или срок увеличится

  2. Алексей говорит:

    Так уже и вторие майские прошли вроде…..

  3. Най говорит:

    Здравствуйте! Майские прошли… как насчет продолжения?

  4. Будет прода в эти выходные, уважаемые читатели.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*