Жизнь на лезвии бритвы. Прода от 9 апреля отдельным файлом.

*****

 

14 февраля 1993. Азкабан.

 

 

Лёжа на шконке, я одним глазом косил на шахматиста в камере напротив. МакГрегор методично загонял короля Лебовски в угол.

— Эй, ребята! – донесся с темного конца коридора голос Билла Голлуэ, получившего десятку за ограбление лавки в Косом. Два года ему всучили за само ограбление на сорок галеонов и восемь сверху навесили за отягчающие обстоятельства в виде убийства хозяина заведения. По словам невидимых из моей камеры заключённых, хозяин лавчонки был дрянь-человечешко. Сквалыга и скупердяй высшей пробы. У такого снега зимой на Северном полюсе не допросишься и мир стал чуточку лучше, когда этого гада отправили к Мордреду в присподню. Жизнь несправедлива, Билл убедился в этом на собственной шкуре, пострадав за богоугодное дело. – А что там за шум у лестницы был?

— Старина Херст ребрами ступени считал, — откликнулся Ганс Шмульке, немецким маг, пойманный аврорами на контрабанде редких ингредиентов. Взяли его, можно сказать, на горячем.  Редких компонентов в его бездонном сундуке было от силы десять процентов, остальные просто числились в списке запрещенных. Сдал немца британский напарник, прихваченный месяцем ранее за волосатый сосок. Британец купил себе свободу, потеряв жизнь. Повязанный по рукам и ногам, Шмульке умудрился послать весточку нужным людям. В итоге один из представителей магического сообщества Туманного Альбиона через две недели после суда над разбойником с континента умер мучительной смертью. Редкие ингредиенты стоят непомерно дорого, а запрещённые ещё дороже. Поставщики не простили гаду потерю денег и засветку проверенного канала сбыта, усугубившуюся арестом агента, который получил пять лет «курорта». Обычно за половину из того, что было в сундуке, дают пятнадцать, но денежные вливания в судебную систему и помощь сиротам от правосудия, помогли найти существенные смягчающие обстоятельства в деле Ганса Шмульке, чистокровного мага в десятом поколении. Правда это не спасло ушлого контрабандиста от свиданий с дементорами.

— О! – надрывался Билл. – И как, удачно?

— Наглухо! – сообщил радостную весть Шмульке. – Со свёрнутой шеей не живут.

— Ха-ха-ха, — зашёлся в хриплом смехе Билл, — вонючка Херст откинул копыта! Братцы – это самый счастливый день в моей жизни! Ублюдок получил по заслугам.

— Кому здесь смешно? – из темноты лестничного пролёта (факелы из факелодержателей сняли для дополнительного освещения места упокоения стражника) выступила фигура начальника тюрьмы. Ньют Мэрфи по-хозяйски оглядел камеры сжавшихся в комки заключённых. Лебовски и МакГрегор успели смахнуть шахматные фигурки под шконки и принять позы кроликов перед удавом. Мэрфи с первых дней заслужил славу отъявленной мрази и садиста. Прогнать кого-нибудь через строй с батогами за настоящую или мнимую провинность ему ничего не стоило. Иногда он сам развлекался, загнав узника в клетку для прогулок во дворе и гоняя того до полного изнеможения жалящими заклинаниями или ослабленными версиями круцио. Говорят, что на нижних уровнях замка творились дела покруче, но ни один из уведённых в тёмные казематы не вернулся, чтобы подтвердить или опровергнуть гуляющие среди заключённых слухи. – Я гляжу, господа, радости у вас привалило. Замечательно, у меня как раз дементоры не кормлены. Петерсон, — лениво обронилл за спину Мэрфи, — сколько наших холодных друзей кормятся на этаже?

— Две пары, — ответил невидимый из камер Петерсон, верный прихвостень начальника.

— Друг мой, ты не находишь это число маловатым?

— Нахожу. Раз у ублюдков остаются поводы для радости, значит, дементоры плохо справляются с работой.

— Правильно мыслишь, — расплылся в довольной улыбке Мэрфи. – Утрой терапию, хочу посмотреть на этих мразей с утра, смогут ли они улыбаться.

— Есть! Райс, ты слышал приказ господина начальника?

Снизу невнятно ответили утвердительным тоном. Заключённые, под радостный смех довольного начальника тюрьмы, подтвердившего своё реноме, обречённо взвыли. Двенадцать потусторонних тварей за раз гарантированно сведут с ума большую часть угодивших под «терапию».

— Молись, Билли, — дождавшись, когда окончательно простынет след главной тюремной мрази, ожил МакГрегор, — если не тронусь крышей, я тебя, паскуду, лично на «перо» поставлю.

— Не надорвись, Жоржи, я ещё тебя переживу, — отозвался Голлуэ. – Руки у тебя коротки, ха-ха-ха. Я выйду вперёд тебя и буду ждать с нетерпением.

Слушая перепалку узников, я не мог отделаться от странного предчувствия, что сегодня всё переменится. Эта тюрьма, скотские условия, плоский юмор и смех над тем, как соседи испускают газы или мочатся. Въевшийся в кожу запах нечистот, вечный холод – всё это давно прописалось в печёнках, как и садист начальник, за издевательствами над заключёнными скрывающий собственный страх и тщательно маскирующий раболепство перед кем-то могучим. Кем, спрашивается? Кандидатур не так много. Я буду не я, если нашу «звезду» можно упечь в северный форт всерьёз и надолго и главный дед всея Британии поставил его сюда смотрящим с условием «смотреть» или смотреть будут уже за ним. Невеликий выбор, не подразумевающий альтернатив.

За время отсидки я мог видеть только МакГрегора и Паттисона, но остальных соседей тоже изучил, как облупленных. Со слов Георга, Патиссон уже года три как не издавал ни слова, только громыхал цепями и нечленораздельно мычал, сломавшись на четвёртом году отсидки. Из всех только сосед напротив сумел сохранить какое-никакое человеческое лицо, цепляясь за будущую месть одноногому, одноглазому и однорукому аврору, остальные только чудом не скатились в животное состояние и вот сегодня они получили шанс завершить падение и я вместе с ними, как это не печально. Сколько я смогу выдержать под давлением двенадцати дементоров? И не с ними ли связана моя интуиция и чувство грядущих перемен? Дал я маху. Сам виноват, как-то дементоров грандиозные наполеоновские планы курощения, низвергания и самопожертвования (три раза «ха») не очень учитывали. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, теперь бы выбраться из ямы, в которую я сам себя загнал по собственной глупости. Если человек идиот, то это надолго. Ну и кому я сделал хорошо, прихлопнув Херста? Кому теперь жаловаться? Я достал из-под подушки официальную бумагу, презентованную мне прошлым начальником тюрьмы, и полюбовался на подписи Поттера с Дамболдором. Документ утопит обоих с гарантией, но сначала мне надо выбраться отсюда. Машинально сунув пергамент за пояс, я погрузился в невесёлые мысли.

Время за тяжкими думами пролетело незаметно. Погрузившись в себя, я не заметил, как по длинной кишке коридора торопливо прогрохотали подковками сапоги стражников. Пропустил миг, когда убрались подальше от обречённого этажа посты у лестничных маршей, опустев на три этажа вниз и вверх, как смолкли все голоса и даже вечно шумящее за стеной море сдалось перед волной адского холода, надвигающегося со стороны второго служебного прохода, ведущего напрямую в башню дементоров. Убивая всё светлое, топчась грязными ногами по воспоминаниям и вытаскивая наружу самые потаённые страхи и кошмары, в коридор влилось шестнадцать длинных теней, закутанных в потрепанные балахоны. Петерсон решил перевыполнить план и завершить пятилетку в три года. Настоящий стахановец – передовик производства, аваду ему между глаз.

С беспросветным мраком и безнадёгой, шлейфом тянущимися за дементорами, в моей душе проснулась злость и всесокрушающая ненависть. Таки крыша дала третий свисток и обдав черепушку дымом, покатила в неизвестном направлении.

— Ну, твари, идите сюда. Давайте! Давайте! Ближе, суки, папочка Гарольд накормит вас до отвала!

— Готов пацан, — с жалостью в глазах прошептал трясущийся МакГрегор. – Съехал с нарезок.

Просунув руки между прутьев, я махал потусторонним тварям, плывущим в мою сторону над изморозью, покрывающей пол.

— Малой! МАЛОЙ! ОСТАНОВИСЬ! МАЛОЙ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!

Но оставшись глухим к гласу разума, я продолжал надрываться, выплясывая перед дверью, у которой уже собралась мерзкая толпа в капюшонах. То ли от воздействия дементоров, то ли от охватившего меня безумства, магия Азкабана отступила, позволив мне скользнуть на грань миров, одной ногой оказавшись во владениях Миледи.

— А-а-а! – плотоядно оскалившись, я просунул руки за решётку и вцепился в двух ближайших балахонщиков. С моих ладоней потек холод смерти, сковавший эту отрыжку бездны, толстая корка льда оплела потолок, стены и взметнувшись над полом сковала полы балахонов. Почувствовав магию богини, проводником которой я стал, на время превратившись в настоящего Жнеца, дементоры оглушающее заверещали и попытались вырваться из плена арктической стужи, пересилившей их холод, но у них ничего не получилось. Ледяная волна серебряным покрывалом накрыла их с головой, а в следующий миг я ударил открытой ладонью по ледяным статуям. Покрывшись трещинами, порождения Бездны рассыпались на куски из которых на волю вырвались десятки ярких огоньков освобождённых душ, которые не успели перевариться в дементорах. Получив шанс на перерождение, души запылали ярче солнца, одарив узников раскалённым ветром знойной пустыни. Уничтоженные дементоры растаяли грязными клочьями.

— Рви их, пацан, рви! – исходил пеной у рта МакГрегор, глядя на яркий вихрь душ, отправившийся на суд Миледи. – Да-а-а! ДА!

Безумие отхлынуло также внезапно, как до этого застило мне взор. Зябко потерев ладони друг о друга, я судорожно пытался осознать, что сейчас произошло. Нет, я таки не стал Жнецом, но смог воплотить в этом мире загробную магию, призвав силу Смерти, которая была природным врагом демонов бездны, пожирающих души. Как это произошло, ответьте мне. Но окунуться в омут самокопания мне не дал жуткий грохот. Стены тюрьмы вздрогнули будто живые.

— Что за…

Бах! Кусок обледеневшей стены осыпался вниз, заодно погребая под обломками часть заключённых и стражи, я же смотрел на открывшийся передо мной вид и торчащий из камней дымящийся хвостовик ракеты. По-видимому, маггловский флот устроил недалеко боевые стрельбы, случайно угодив ракетами точнёхонько в невидимый и не наносимый на карты остров в Северном море. Бах! Форт вздрогнул, складываясь вовнутрь. Какой-то выбравшийся из-под завала придурок с волшебной палочкой в руках и алой мантией на теле попытался вытащить из камней «подарок» маггловских военных. Скажу вам честно, он не преуспел в сём начинании, зато преуспел в другом. Как оказалось, «эванеско», наложенное на неразорвавшийся боеприпас, служит прекрасным детонатором. Не сходя с места аврор  отправился к апостолу Павлу, меня взрывной волной бросило в море, а форт окутался клубами пыли. В противостоянии магии и технологии этот раунд остался за последней. С падением стен форта, рухнули барьерные чары и я непроизвольно аппарировал в полете…

 

 

 

Продолжение следует…

 

Запись опубликована в рубрике Прода с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария на «Жизнь на лезвии бритвы. Прода от 9 апреля отдельным файлом.»

  1. Кей говорит:

    А когда ждать новую проду

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*